Зато он снова мог ходить! Парень поднялся, сделал шаг, другой... поскользнулся в луже крови, но устоял. Дагу все время казалось, что он не чувствует рук и ног, как раньше. Непросто было привыкнуть к новому состоянию. Кожа повсюду стала на ощупь деревянной, боль возникала только при сильном щипке или уколе. Туман в глазах растаял, теперь Даг видел даже лучше, чем раньше. Грибное варево до сих пор долбилось в висках, стучало в позвоночнике и толкало на подвиги.

Хотелось крушить всех вокруг себя!

Но крушить оказалось некого. Северянин насчитал одиннадцать трупов во дворе и еще четверых убитых в хозяйском доме. Дверь, которую взламывал Орм, теперь охранял хмурый веснушчатый парень, один из слуг Торольва. Сам Торольв вместе с подручным выводил из стойла уцелевших лошадей. Семь лошадей удалось спасти от гнева озверевших бьорсьерков.

– Что, зверек, цел? Все равно их придется прирезать по пути, – словно прочитав мысли Дага, прокряхтел Вшивая Борода. – Нам не утащить на себе столько корма, а здешний запас сгорел...

Дага била крупная дрожь. Ему едва хватило сил добраться до копны соломы в углу двора. Каждый сустав, каждая косточка сотрясались так, словно в мальчишку вселилась дюжина злых духов.

– Гей, тащите его сюда! – Торольв хмуро огляделся, пнул сапогом пару трупов, помахал Дагу.

Слуги приволокли хозяина усадьбы и двоих молоденьких парней, таких же маленьких и лобастых, как Эгиль Низкий. Придерживая на груди сына, во двор осторожно вошла Астрид. За ней торопились служанки и Ивар с обнаженным мечом. Безумие боя еще не покинуло его; скошенное набок лицо вздрагивало, затуманенные глаза плавали.

– Госпожа, я не виноват, клянусь... – Эгиль Низкий бухнулся перед вдовой конунга на колени. Ему удалось со связанными руками оттолкнуть слуг.

– Привяжите эту падаль. – Астрид брезгливо отдернула подол. Она передала ребенка служанке, после чего наотмашь хлестнула Эгиля по лицу. – Ты, паршивый пес! Мой муж: Трюггви подарил твоему брату сто оленей. А еще он пожаловал вам наделы в Вике и нашел невесту для твоего слабоумного сына. И так ты отплатил за милость?

Понурившись, Эгиль стоял на коленях, не делая попыток встать. Астрид своим массивным перстнем разбила ему нос. Усы Низкого повисли, мокрые от пота и крови.

– Госпожа, я не выдал вас... Хаскульд угрожал. Он сказал, что отрежет груди всем женщинам в моей усадьбе. Он сам сказал, что ты приедешь сюда, госпожа.

– Но ты мог послать мальчишку, гонца! Хотя бы к жрецам!

– Я хотел, госпожа. Хотел с самого начала, но Хаскульд...

– Замолкни! – оборвала Астрид.

Даг исполнился уважением к этой решительной женщине. Перед ним возвышалась не убитая горем вдова, а грозная валькирия. Астрид проявляла невиданную стойкость. Почти три года скрывалась с малолетним наследником в лесах, но не утратила железной хватки.

– Отец, что с ним делать?

– Думаю, их всех придется удавить, госпожа, – деловито рассудил Торольв. – Предав твою дружбу однажды, они предадут снова.

Эгилю не позволили возразить. Сонный Ивар накинул на шею бонда удавку. Все равнодушно смотрели, как Эгиль сучит ногами и хрипит. Даже служанки Астрид и маленький Олав не отвернулись. Следом Ивар удавил сына и племянника Низкого, четверым раненым родичам перерезали глотки.

– Хаскульда поймали! – запыхавшись, подскочил один из помилованных родичей Эгиля Низкого. – Мы сами поймали его, он поскакал через лощину, а там нет брода. Его конь сломал ногу! Мы скрутили его, Ивар...

– Хорошо. – Главарь бьорсьерков потер ладони, предвкушая новую забаву. – Тащите его на бойню! Со свиньей надо поступать, как с другими свиньями, ха-ха!

– Тебе надо отдохнуть, дочь моя. – Торольв стал ласково увещевать вдову. – Пусть девушки согреют тебе баню. Тебе и мальчику надо набраться сил.

– Но я хочу посмотреть! – надула губы красавица.

– Прошу тебя, дочь моя, – заступил ей дорогу приемный отец. – Позволь, твои бьорсьерки сами все закончат. Это не для женщин...

– Но его надо допросить!

– Его допросят, госпожа.

Астрид позволила себя увести. Никем не замечаемый, Даг сидел на соломе, привалившись к покатой бревенчатой стене. Ивар приступил к последней расправе. В отсутствие Астрид его безропотно слушались все. Женщин, детей и стариков, уцелевших в месиве боя, сбили в кучу и загнали в хлев. Клейменые трелли Эгиля проявляли угодливую жестокость, выслуживаясь перед новыми хозяевами. К тому же Астрид объявила, что заберет их с собой на юг и вернет им свободу.