Топорик Бьярни легко выбил своей двойной секирой, не прекращая атаки на Хаскульда. Бьорсьерк крутанул рукой, зацепил своим оружием закраину топора и дернул на себя и вверх. В Бьярни и следа не осталось от былой медлительности. Топорик со свистом воткнулся в забор, в двух шагах от замершего Северянина.

Но мальчишка ничего не почувствовал. Он увидел оружие! Пусть смешное, не слишком острое и чересчур тяжелое для него, но все же это лучше, чем торчать на открытом месте с пустыми руками!

Даг схватился за рукоятку топора, обмотанную веревкой, и неожиданно легко выдернул лезвие из бревна. В этот миг Бьярни обезглавил бедного лесоруба, оставшегося без топора. Зато другой холоп воткнул в бок Бьярни вилы. Тот заревел, как раненый шатун, рванулся всем телом и... с удвоенной энергией напал на Хаскульда. Вилы торчали у Бьярни в боку и раскачивались при каждом прыжке.

Отворилась еще одна дверь, на улице показался хозяин усадьбы и с ним – встревоженные родичи и слуги, всего шесть или семь взрослых мужчин. Даг сразу определил, что это именно Эгиль Низкий. Коротконогий плотный мужчина в распахнутом меховом плаще, нос картошкой и мохнатые брови – вот как выглядел человек, на кого понадеялась Астрид. Эгиль зычным голосом стал отдавать распоряжения. В доме продолжала голосить женщина, к ней присоединились другие плаксивые голоса. На конюшне пожар набирал силу.

Внезапно объявился Ивар. Он один рубился с троими, медленно отступая вдоль торфяной стены дома. С его наручей слетали брызги крови. Ивар рычал и хрипел так, что спущенные с привязи охотничьи псы Эгиля отбежали, поджав хвосты. Но людей Хаскульда рык бьорсьерка не напугал. Они атаковали Ивара сразу с трех сторон. Ивар приседал, уклонялся из стороны в сторону и перепрыгивал с носка одной ноги на пятку другой. Все это он проделывал в таком бешеном темпе, что человеческий глаз не мог уследить.

Дальше Северянин видел картину боя кусками. Вот Ивар и Байгур соединились спинами и, словно медленная черепаха, поползли вместе, увлекая за собой сразу пятерых дружинников Хаскульда. Двое выставили впереди себя щиты, видимо, надеясь, что лезвие Ивара застрянет в дереве. Ивар присел и ударил под щитами. Один из бойцов Хаскульда повалился с отрубленной ступней. Байгур плечом оттолкнул один щит, кинулся на второй и вцепился в него зубами.

С наружной стороны этот щит по окружности был обит медной полосой. Такая же полоса крест-накрест покрывала умбон. Байгур рванулся назад, вырвав медный лист зубами, во все стороны полетели заклепки. Человек, державший щит, в ужасе кинулся бежать. Байгур кинул ему в спину секиру. Бросок оказался чудовищно сильным – секира полностью ушла в тело. Байгур мотал головой, рычал и рвал на куски медную полосу.

С другой стороны кузницы Орм дрался с домочадцами Эгиля. Их собралось человек девять. Они окружили «медведя» с длинными пиками. Казалось, еще секунда – и они проткнут парня, как рыбину в реке. Но тут Орм взвился в воздух, наступил на чье-то копье, второй шаг он сделал уже по головам нападавших. Те охнули, задергались, но Орм буквально пронесся у них по головам, он наступил трижды, спрыгнул сзади и успел огреть одного дубиной. Тот упал, баюкая сломанную руку. В Орма полетели копья, он пригнулся, мгновенно перекатился в сторону и вдруг снова прыгнул в самую гущу врагов.

Теперь длинные копья им только мешали. Орм врезался в толпу, как разъяренный тур. Он орудовал дубиной направо и налево, не замечая сыплющихся на него ударов. Щит, прикрывавший его мощную спину, развалился на части. Орм перехватил чью-то руку и сломал в локте каким-то хитрым приемом. Другому человеку он вцепился зубами в ухо и откусил его. С окровавленным ухом в зубах он продолжал свое шествие, пытаясь воссоединиться с друзьями.

На глазах Дага один из скотников ударил Орма ножом для забоя скота. Ударил так, как привык закалывать свиней, для верности упираясь в рукоятку ножа ладонью. Длинное лезвие должно было проткнуть Орма насквозь, но только скользнуло по ребрам, сорвав лоскут кожи. Бьорсьерк отшатнулся назад, врезался затылком кому-то в лицо, присел, пропуская над собой копье, снова распрямился...

Его дубина описала полукруг. Она с такой силой врезалась снизу в физиономию скотника, что во все стороны полетели осколки челюсти. Трое защитников усадьбы были страшно искалечены, остальные бросились наутек.

Тем временем холопы Эгиля прикрыли хозяина и попытались вырваться за пределы изгороди. Но со стороны леса их встретили стрелы старого Торольва и слуг Астрид.

Эгиль Низкий был вынужден отступить назад. Он спрятался в доме и запер за собой двери. По двору носились женщины с распущенными волосами, две лежали в луже крови. Огонь перекинулся с конюшни и угрожал жилым постройкам. Вовсю полыхало сено и трещали поленницы дров. Истошно ржали лошади.

Хаскульд бросил раненого Бьярни на своих подоспевших бойцов, он, видимо, посчитал, что с вилами в боку неприятель долго не протянет. Хаскульд повернулся к Ивару, издал боевой клич и кинулся на главаря «медведей», вращая двумя мечами. Они сшиблись с такой силой, что остальные участники побоища прыснули в стороны.

Ивар держал меч, словно корягу. Старина Горм отколотил бы учеников за такие вольности! Лезвия Хаскульда сверкнули одновременно, он бил крест-накрест, казалось – уклониться невозможно! Но Ивар легко сложился пополам в талии, подкинул «Несущий гибель» над собой, перехватил его левой рукой, а кулаком правой – сломал нос парню, подбегавшему сзади. «Несущий гибель» вернулся к хозяину возле самой земли, а Ивар уже раскручивался страшным волчком. Лезвие в три локтя длиной просвистело убийственной змеей, перебило сухожилия еще одному нападавшему, но Хаскульд ухитрился отскочить. Этот могучий человек обладал ловкостью рыси! Он что-то прокричал своим, а сам кинулся наутек.