– Это как-то связано с Шакалом, верно? И они встречаются с ним сегодня ночью в «Чертополохе», не так ли? – Элинор подбоченилась и заявила: – Так вот, мистер Торн, не вздумайте сказать, что это не мое дело! Если бы хоть у кого-нибудь из вас была толика здравомыслия, вы придумали бы лучшее название для своего клуба и лучшие способы связи, чем колотить в дверь!

Торн разинул рот, но быстро пришел в себя.

– Понятно. Гм… Вы в последнее время видели Майкла?

– Со вчерашнего дня не видела.

Мистера Торна ответ явно удивил, но внешне он воспринял новость спокойно.

– Что ж, мисс, я воспользуюсь вашим советом и постараюсь не колотить в двери.

– Так опасности нет? – спросила Элинор.

Он покачал головой:

– Нет. Поверить не могу, что веду такой разговор. Нет, опасности не должно быть. Все предупреждены, кроме Радерфорда, и я уверен, что знаю, где его найти, если его здесь нет. – Визитер снова поклонился и приподнял шляпу. – Рад, что встретился с вами, мисс Бекетт. Надеюсь вскоре снова иметь такое удовольствие.

Он ушел, и Элинор прижала ладони к пылающим щекам.

«Я вела себя невежливо с совершенно незнакомым человеком. И даже не уверена, не сказала ли слишком много».

Элинор вернулась в свои апартаменты и принялась расхаживать по комнате. Она никак не могла отделаться от мысли: случилось что-то… непредвиденное, что-то было не так. Никто из гостей Джозайи не казался столь озабоченным, и в их разговорах не чувствовалось напряжения. Друзья Джозайи бесцеремонно заходили к нему без предупреждения – она видела это сама и знала со слов миссис Эскер. Джозайя оборвал Эскера, когда тот читал ему письмо, а потом попытался отвлечь ее от этой темы и старался представить дело заурядным и неважным.

Но нынешняя их встреча – совсем иная, чем прежние собрания «кружка вязания», как когда-то иронизировал Джозайя. У них было какое-то темное дело с неким Шакалом. Кстати, мистер Радерфорд даже в лице переменился, когда она случайно узнала место и время встречи. Так что не было сомнений: все это должно оставаться в тайне.

«Но если опасности нет, то почему мистер Торн такой бледный, измученный и… напуганный? Все, поиграли – и хватит», – решила Элинор.

Да, она понимала: заявиться к мужчине в такой час – скандальный поступок. И прежняя Элинор Бекетт никогда не поступила бы по велению сердца, если бы для этого пришлось сойти с респектабельной утоптанной тропы, предназначенной для скромной молодой леди. Но сейчас все изменилось…

Она схватила сумочку и побежала вниз по лестнице. Ее пальто все еще висело в холле, и Элинор, на бегу подхватив его, выскочила на улицу, в ледяной морозный воздух. Что заставило мистера Торна так спешить, она не знала, но тревожная неизвестность разжигала в ней лихорадочное желание действовать и лично убедиться, что Джозайю успешно отговорили от опасной встречи.

Она наняла карету недалеко от «Рощи» и уехала, даже не оглянувшись, поэтому не видела, что Талли в дверях гостиницы машет ей вслед.

Карета быстро домчалась до дома Джозайи. Элинор приказала кучеру подождать и кинулась в дом. Мистера Крида нигде не было видно, но даже он не сумел бы замедлить ее шаг. Она привыкла подниматься по высокой лестнице и только чуть запыхалась, когда на площадке третьего этажа встретила Эскера.

– Мисс Бекетт?.. – Эскер в съехавшем на ухо ночном колпаке поднял повыше масляную лампу. В халате и тапочках он являл собой комичную картину. Ясно, что время для визитов давно миновало. – Мисс Бекетт, он ушел.

– Ушел? – Слово холодным камнем упало ей в душу. – Значит, уже ушел?..

– Рита спит, но если вы, мисс, подождете…

– Сюда заходил человек по имени Дариус Торн? У Джозайи сегодня вечером были какие-нибудь визитеры? – спросила Элинор.

– Никого. Час назад пришло письмо, но мистер Хастингс уже ушел, и я его отложил.

– Где письмо?

Эскер в удивлении заморгал, но все же ответил:

– На столе, где я всегда оставляю почту. У двери его апартаментов. Хотя он в последние дни прятался в своей студии. Так что мне следовало…

Но Элинор его не дослушала. Схватив стоявшую на окне лампу, она поспешила к лестнице. Страх подгонял ее, и она подхватила юбки, чтобы было легче бежать.

Дверь была, как всегда, незаперта, и Элинор проклинала глупость мужчин, которые играют в опасные игры, но отказываются запирать собственное жилище.

«Нанять охранника – и оставлять дверь открытой? Где логика? Он на редкость беспечен. Словно хочет доказать, что непобедим».

На столике в коридоре лежала небольшая стопка нераспечатанной корреспонденции, но письмо сверху – это именно то, что она искала. Почерк был торопливый и неровный.