Дариус сгибался пополам, кашляя от дыма, когда рядом с ними появился какой-то мужчина.

– Радерфорд, ты жив? Слава Богу! – воскликнул он.

– Лоренс, что случилось? – отозвался Майкл и повернулся к друзьям. – Лори – хозяин «Чертополоха» и когда-то служил у меня в полку.

– Не могу сказать, в чем причина. – Лори оглянулся на свое горевшее заведение, потом снова посмотрел на друзей. – А молодая леди нашла вас? Она с вами?

– Какая молодая леди? – Джозайя вздрогнул от неожиданного вопроса.

– Недавно приехала женщина и спросила про «Отшельников». Она знала про вашу встречу, я решил, что все в порядке. Но не мог оставить карточные столы и направил ее в комнату наверху. Вы ее не видели?

– Что?!. – крикнул Джозайя.

Но Майкл успокоил друга, положив руку ему на плечо. И тут же сказал:

– Рыжие волосы и очень хорошенькая. Она?

– Да, она. Я отправил ее наверх двадцать минут назад, но…

– Коридор! Дариус кого-то видел! Это Элинор! – Джозайя вырвался из хватки Майкла и ринулся назад в дом, не обращая внимания на неодобрительное ворчание за спиной.

– Проклятье! Подожди! – крикнул Радерфорд.

Но Джозайя не собирался ждать – пусть даже сам дьявол попытался бы его остановить. Да, ничто не могло остановить его. К тому же, как уже напомнил им Дариус, времени для дебатов и дискуссий не было.

Пожар усиливался с каждой секундой, но Джозайя услышал звон колокола пожарной команды и немного успокоился при мысли, что помощь близка. Он пробежал по опустевшему первому этажу к лестнице, ведущей на второй – туда, где они надеялись провести важную встречу. Дым стал гуще, но Джозайя едва замечал это. Пригнувшись к ступенькам, где воздух был чуть прохладнее, он повторял про себя индуистскую молитву и пробирался вверх по содрогавшейся лестнице.

«О Боже, веди нас от нереального к реальному».

Наконец он остановился, чтобы лучше сориентироваться. Элинор не заходила в комнату, где они были, и, значит, этот вариант исключен. Вероятно, она по ошибке ждала их в другой приватной комнате. Но в какую же сторону смотрел Дариус, когда кого-то заметил?

«О Боже, веди нас из тьмы к свету».

Дым все густел, дышать становилось труднее, и он сознавал, что времени оставалось все меньше. Но наконец логика победила ужас, и Джозайя сообразил, что Элинор – ближе к лестнице, поскольку они находились в дальнем конце коридора, когда Дариус сказал, что кого-то заметил.

– Лоренс объяснил ей, как пройти, но она могла ошибиться и войти не в ту дверь, – пробурчал он себе под нос, и звук собственного голоса немного успокоил его. – Вперед, Хастингс. Проверь… вон ту комнату, а потом все остальные, если понадобится.

«О Боже, веди нас от смерти к бессмертию».

Он двинулся к первой двери напротив лестницы, но она оказалась запертой. Следующая – тоже. Джозайя упал на колени и пополз вдоль правой стороны коридора: от дыма тошнота подкатывала к горлу, а руки тряслись, – пока наконец не нашел открытую дверь.

– Элинор! – позвал Джозайя, шаря руками в адском мраке, и был вознагражден, наткнувшись на габардиновые юбки. – Элинор?!

Он нашел ее руки, потом лицо, притянул ее к себе – и вздохнул с облегчением. Она была теплой и податливой, хотя и безответной. Но было очевидно, что Элинор жива. Джозайя нашел мокрую тряпку, которую недавно дал ему Дариус, и замотал ею лицо Элинор. Потом бесцеремонно взвалил ее на плечо и вышел из комнаты, вспоминая дорогу и считая шаги. Все здание скрипело и стонало, но Джозайя знал, что обязан из него выбраться.

Стена жара и дыма едва не сбила его с ног, когда он открыл дверь, ведущую на лестницу. Сама же лестница, казалось, превратилась в дымоход, и Джозайя бежал сквозь дым, перескакивая через ступеньки; временами ему даже мерещилось, что он не бежит, а стремительно летит над ступенями. Стены рядом с ним покачивались и скрипели.

Когда он почти добрался до первого этажа, взрыв где-то наверху бросил его на колени. От силы взрыва в ушах зазвенело сильнее. Судорожно втягивая воздух, Джозайя задавался вопросом, не позволил ли он собственной слепой глупости довести их обоих до смерти.

– Мне следовало… послать за тобой… Радерфорда… Он может видеть, милая… но «погибели предшествует гордость, а падению – надменность» [5] . – Джозайя поправил свою драгоценную ношу, борясь с ощущением, что он уже все потерял, и, шатаясь, поднялся, чтобы одолеть последние ступеньки.

Внизу был настоящий ад, но Джозайя сумел изобразить мрачную улыбку на опаленном жаром лице, когда появился у парадной двери.

– Вот, – сказал он, – вот преимущество слепого. Ставлю сотню фунтов, что зрячий здесь и шагу бы не сделал, мисс Бекетт.