Что такое, миленький? – сказала Рина ласково.

Я, наверное, люблю тебя, очень, – сказал я.

Ах вот как, – сказала она еще ласковее.

Закрыв глаза, я подумал, что сейчас расскажу все Рине.

Но, видишь ли, дело в том, что я тебя не люблю, – сказала она.

И знаешь, почему? – сказала она.

Ты полон дерьма, милый, – сказала она.

У тебя была чудесная возможность стать мужчиной моей жизни, – сказала она.

А ты бездарно протрахал ее, – сказала она.

Я возблагодарил свои вялость и трусость, не позволившие мне пойти на признание минутой раньше. Рина продолжала танец на моих костях.

Так что извини, я не готова сейчас поплакать с тобой, обнявшись, как члены клуба анонимных алкоголиков, и продолжить жрать дерьмо, которым ты меня кормишь, – сказала она.

Слишком много унижений, слишком много обид, – сказала она.

Я уже по горло сыта тобой, и не намерена продолжать все это, – сказала она.

Но, конечно, это вовсе не значит развода, – сказала она.

Если будет развод, я заберу у тебя все, – сказала она.

Бери, конечно, – сказал я.

Она улыбнулась:

Тогда я заберу Юлю.

Что ты имеешь в виду? – сказал я.

Мы любим друг друга, – сказала она, – у нас, если ты еще не понял, роман.

Я рассмеялся. Рассмеялась и она. Мы оба выглядели ужасно самодовольными.

Рина, я встречаюсь с Юлей тайком от тебя вот уже почти год, – сказал я.

У нас роман, и мы решили жить вместе, – сказал я.

Когда ты видел ее последний раз? – сказала она.

Полторы недели назад, – сказал я, вспомнив точно.

Чудесно, – вновь улыбнулась она, – а мы с ней виделись неделю назад.

Тогда-то мы и решили пожить вместе, – сказала она.

Экстравагантное решение, – сказал я, чувствуя как рот заполняется чем-то вязким.

Она пожала плечами, и я понял, что Рина говорит правду. Не Юля ли сейчас в бочке, с паникой подумал я. Как плохо, что мне не хватило хладнокровия вымыть лицо девушки, когда я нашел тело. Сейчас, после нескольких дней, что тело проболталось в вине, лицо ее почернело, как трофейная голова туземцев. Разобрать, кто это, сможет лишь зубной врач из полиции. А это последний, к чьей помощи я бы хотел прибегнуть.

Почему же… – сказал я.

Она говорит, ты славный, но на самом деле любит меня, – сказала Рина.

И, знаешь, я, пожалуй, изменю себе, – сказала она.

Попробую с женщиной, – сказала она.

Надо найти Юлю, подумал я. Не может быть, подумал я. Все так и есть, понял я. Признаки такой знакомой паники, нахлынувшей на меня, ни оставляли ни малейшего сомнения: меня вновь бросили, и это вновь стало для меня сюрпризом.

Подумываешь написать об этом еще один роман? – сказала она, издеваясь.

Ну что же… – сказал я.

Как же… как это по… – сказал я.

Бедненький, – сказала, глянув на меня мельком Рина.

Где она? – сказал я.

Ты и правда ни черта не понимаешь в женщинах, – сказала она.

Где Юля? – сказал я.

Я собираюсь ей позвонить, – сказал я.

Мне так жаль тебя, – сказала она.

Она вряд ли захочет бередить твои раны сейчас, – сказала она.

Ты все врешь, сука, – сказал я, зная что она не врет.

Пожалуй, я сделаю тебе царский подарок, – сказала она.

Она без ума от меня! – сказал я.

Я тебя отпускаю, милый, – сказала она.

И, кстати, – сказала она.

Я правда провела эти дни в городке, – сказала она.

Приходилось прятаться, – сказала она.

Ну, ты хоть насосалась? – сказал я с ненавистью.

М-м-м, – сказала она.

Звучит чудесно, – сказал я.

Если бы ты еще умела это Делать, – сказал я.

А не лишь болтать о том, как у тебя получается, – сказал я.

Она посмотрела на меня с ненавистью. Ванная была ареной, нам оставалось лишь выяснить, кто станет быком, а кто сыграет за команду тореро. Впрочем, особой разницы это не имело. Шансы погибнуть были у каждого.

Подай мне полотенце! – сказала она.

Я видал тебя голой, – сказал я.