– Гудрид, может, ты хочешь взять кого-то из этих женщин в Виноградную Страну?

«Нет, никого!» – собиралась уже ответить Гудрид, но не сказала этого. Трудное это дело – подыскать служанок, которые согласились бы отправиться в далекую страну. Кроме нее самой и Торкатлы, с ними ехали еще двое женщин: они были женами двух мужчин из команды Торхалла и Бьярни. У раба же иного выбора не будет… Гудрид все продолжала смотреть на трех женщин и в конце концов указала на черноволосую, примерно тридцати лет от роду. Рабыня эта сидела и пряла, ловко двигая худыми пальцами.

– Спроси у Скюва, как ее зовут и понимает ли она северный язык.

Скюв почесал в затылке.

– Ты ведь знаешь, каковы они, эти рабы: стоят как бараны и даже не ответят, как их зовут. Мы назвали эту женщину Эммой, и она прилично изъясняется на нашем языке, потому что переспала с доброй половиной норвежских моряков в Дублине. Хозяин ее клялся, что она многое умеет, а продал он ее потому, что она больше не привлекала клиентов. С ней на борту не будет никаких хлопот.

Гудрид подошла к Эмме и сказала:

– Мне нужна служанка, которая многое умела бы по хозяйству. Ты сможешь приготовить еду на большое количество человек?

Рабыня не отрывала глаз от веретена, но все же ответила с сильным, но приятным акцентом:

– Я долго помогала по хозяйству Герде Кожаные губы на Херьольвовом Мысе.

– И ты сумела поладить с тамошней хозяйкой, Торунн?

В черных глазах Эммы блеснуло презрение.

– Торунн никогда не появлялась на кухне.

– Так… А ты умеешь ухаживать за крупным и мелким скотом?

– У моего отца было много скота.

– И ты ему помогала?

Вновь в усталых глазах проскользнула презрительная усмешка.

– Я помогала шить своей матери… А потом родителей убили, и я оказалась в плену.

Гудрид задумчиво посмотрела на рабыню и повернула назад к Карлсефни и остальным.

– Мне понравилась Эмма, она разумная женщина и понимает по-нашему. Она нам подходит.

Скюв и Бьярни недолго торговались о Бревенном Мысе, и еще до захода солнца Эмма перешла к новым хозяевам. Она должна была помогать Торкатле до отправления в Виноградную Страну. Гудрид решила, что чем быстрее Эмма и Торкатла найдут общий язык, тем лучше.

– Твоя жена не тратит времени понапрасну! – усмехался Скюв, обращаясь к Карлсефни. – Поберегись, иначе через год у тебя появится столько ребятишек, что в доме повернуться будет нельзя!

Гудрид виновато улыбалась, но ее вовсе не радовало, что Бревенный Мыс был теперь продан, хотя и на выгодных условиях. Всякий раз, оказываясь в объятиях Карлсефни, она думала, что не может столь пылкая страсть не породить ребенка, подобно тому, как нельзя не выковать из раскаленного железа знакомую, узнаваемую вещь. Но она по-прежнему оставалась бесплодной.

Получилось так, что Лейв и Торкель должны были ехать в Исландию и Норвегию, когда Карлсефни и Бьярни предстояло отправиться на север. Стейн проводил теперь часть времени в Братталиде, чтобы получше исследовать само место и его окрестности, но больше всего он упражнялся в стрельбе из лука. Через тонкие стенки молочной кладовой Гудрид слышала глухие удары стрел, вонзающихся в мишень, которую Стейн подвесил во дворе, чтобы люди могли пострелять на досуге, и в сумерках после ужина у дома разносились одобрительные вьпсрики, язвительные насмешки, а на берегу слышался звон мечей. Гудрид не видела столько оружия с тех пор, как уехала из Исландии, и воинственные звуки приводили ее в трепет.

Однажды она разминала кусок масла, и взгляд ее упал на лук и колчан со стрелами, подаренные Арни. Они висели в молочной кладовой рядом с сырными формочками матери. Гудрид протянула передник Ауд и торопливо сказала:

– Я сейчас вернусь. Последи, чтобы молочная сыворотка хорошенько закисла.

У мишени стояли Стейн и Торкель. Гудрид вышла на двор с луком и сказала им:

– Думаю, мне тоже не мешает немного потренироваться. Если хотя бы половина из того, что мы слышали о Виноградной Стране, окажется правдой, то мне придется сидеть на крыше, вместо того чтобы обносить вас едой за столом…

Рыжие волосы Торкеля были мокрыми от пота, и он отступил в сторону.

– Ну что же, твоя очередь, Гудрид. Я, признаться, думал, что ты тренируешься только на людях!

– Да, если нет ничего другого, – насмешливо ответила Гудрид и отступила от мишени так, как учил ее когда-то Стейн. Натянув тетиву, она довольно отпустила ее и осторожно наложила в нее стрелу, а затем прицелилась.

– Опусти плечи, девочка! – крикнул Стейн. – Иначе попадешь не в мишень, а в овцу на лугу!

Вняв раздраженным интонациям в его голосе, Гудрид сделала так, как он велел, и послала стрелу прямо в яблочко. А потом повернулась к дому. Стейн схватил ее за руку и сердито спросил: