— До свадьбы заживет… Знать бы, что это он! Вот беда-то! Мы ждали кюре! Посмеяться хотели!

Андрес приподнялся на кровати.

— Мне уже лучше, — сказал он.

— Если бы мы знали… Вы же понимаете… — лепетали его обидчики.

— Пошли вон, и чтоб никому ни слова, слыхали? Не то в полицию пожалуюсь.

Мулер предложил остаться и отвезти Андреса на его автомобиле, если он будет чувствовать себя неважно. Пардье бы вернулся один на их грузовичке. Болтать они, понятно, не будут.

— Убирайтесь оба, — проворчал в ответ Андрес.

Тота, все это время молча хлопотавшая над Андресом, сказала, не поднимая глаз:

— Вы сможете, однако, засвидетельствовать, что господин кюре…

Они неодобрительно на нее покосились, а Пардье уже из коридора крикнул:

— А что это доказывает? Только одно… — и, поднеся с двух сторон руки к обтянутому беретом узкому черепу, он указательными пальцами изобразил рога.

Андрес попытался было вскочить, но Тота его удержала:

— Брось!

Некоторое время они напрягали слух: грохот грузовичка стих вдали. Теперь Андрес лежал на постели, а Тота поспешно одевалась. Ярко горела лампа.

— Зачем тебе одеваться, ведь ты же сейчас ляжешь спать? — дрожащим голосом произнес Андрес.

Тота молча открыла шкаф и стала доставать из него платья, белье и прочие вещи. Андрес приподнялся:

— Ты с ума сошла? Сейчас уже нет поездов.

Она сказала, что уедет первым утренним поездом, в пять сорок. Оставшееся время полежит одетая. На вопрос, куда она поедет, отвечала только: «Как можно дальше». Ничего более определенного он от нее не добился. Правда, она дала слово, что напишет ему, как только устроится, и сообщит свой адрес. Она готова была пообещать, что угодно, лишь бы от него отделаться. Его мольбы разбивались о глухую стену.

— Мне кажется, едет машина.

Градер открыл дверь, прислушался. Лунный свет едва пробивался сквозь туман, и ни звука в целом мире, кроме журчания Бальона, разбухшего от дождей. Матильда, сидевшая у огня, не шевельнулась. Она бы почувствовала, если бы приехал Андрес.

— Мы его больше не увидим, — прошептала она.

Градер пожал плечами:

— Он задержался… Поставь себя на его место. Но он разумный юноша.

Неожиданно Матильда встала:

— Вот теперь — он.

Не успел Габриэль ответить, что ничего не слышит, как до него донесся нарастающий гул мотора.

— Он изменил скорость, значит, свернул в аллею, — добавила Матильда.

Андрес вошел, скинул старую кожаную куртку и даже нисколько не удивился, увидев их обоих на ногах среди ночи.

— Что с тобой, мой мальчик? — воскликнула Матильда. — У тебя губа распухла и на лбу шишка.

Он проворчал, что это пустяки, расшибся в гараже, и, не отвечая на другие вопросы, подошел к камину. Буркнул только, что голоден. Матильда, державшая для него на плите разогретый суп, накрыла на стол. Он начал есть, громко чавкая, как едят в трактирах. Габриэль курил, сидя поодаль, и не сводил глаз с сына. Матильда, напротив, подавая ему, смотрела в сторону. Этой ночью ей не хотелось его поцеловать, он был ей неприятен.

— А теперь, малыш, пора спать.

Андрес залпом осушил стакан вина и придвинул стул к огню. Раскрасневшееся лицо, мутный взгляд, недобрая ухмылка и синяки делали его похожим на уличного хулигана.

— Спать не хочется, — ответил он. — И вообще, не время: надо что-то решать… Если вы не слишком устали…

— О, я давно забыл, что такое сон, — перебил его Габриэль, — поскольку веду ночной образ жизни… А вот ты, Матильда, иди ложись. Ты уже засыпаешь.

Она попыталась было возразить, но он бросил на нее взгляд, недвусмысленно означавший: «Оставь нас одних».

Оставлять их одних ей не хотелось. Она не знала, о чем этот человек собирается говорить с Андресом, однако не сомневалась, что обязана защитить мальчика от него. В то же время в душе Матильда полагалась на Градера и чувствовала, что она с ним заодно. Все уладится, думала она. Какой ценой? Чего ей бояться? Казалось бы, нечего. И все же она стояла в нерешительности. Габриэль подошел к ней и, тихонько подталкивая ее к двери, прошептал:

— Я не могу разговаривать с ним при тебе…

— О чем?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем!

Матильда сделала вид, что не понимает, тогда Градер пожал плечами и указал на Андреса, который сидел к ним спиной, вытянув ноги к камину.

Матильда снова покачала головой, а Градер открыл дверь и отступил, пропуская ее. На пороге она обернулась.

— Нет, Габриэль, — сказала она решительно, — не понимаю.

Он вернулся к Андресу, тот сидел, закрыв лицо руками. «От огня заслоняется», — подумалось Габриэлю, но затем он увидел, что юноша плачет.