— А что вам интересно теперь?

— Мне интересен мир неживых вещей, технологий. Они ближе к физике, чем к миру людей.

— Вы в Бога верите?

— Я верю, что существует некое абсолютное знание и что человек может постоянно к нему приближаться, именно поэтому для меня сверхценна человеческая жизнь. При достаточных знаниях можно решить любые проблемы, и в частности поэтому знания — это хорошо.

— А зачем во всей этой системе, которую вы нарисовали, нужно много зарабатывать? В чем принципиальная разница между человеком, который сидит на горе и познает истину, и человеком, который зарабатывает миллионы? Зачем нужны эти миллионы?

— Объективные знания должны участвовать в мире, они должны влиять на мир. Одним из средств коммуникации являются деньги. Деньги — это такой билетик, чтобы создавать новые знания.

— Что такое, по-вашему, «много денег»?

— Много денег для компании означает, что она прибыльна, у нее большая капитализация и она может позволить себе нанимать любых специалистов и покупать других игроков рынка. Если у вас много денег, то вы можете основать новый университет. Например, хороший университет стоит приблизительно миллиард долларов; неплохой обойдется как минимум в триста миллионов. Это я хотел бы сделать — как Карнеги — Меллон, например. Поддержка науки и образования — это, пожалуй, единственная область благотворительности, в пользу которой я верю.

— В СМИ я читал, что вы поставили себе цель дорасти до миллиарда.

— Это не так. Я сказал, что пока компания IT-отрасли не доросла до миллиарда, она является стартапом. Больше миллиарда — это уже состоявшийся бизнес. И гордиться какими-то достижениями, пока вы не достигли этого уровня, смешно. Примерно как кичиться тем, что ты стал чемпионом по борьбе в Курской области. Так или иначе дорасти до миллиарда долларов оборота — хорошо, и мы пытаемся довести Acronis и Parallels до этого уровня.

• «Яндекс» собрался на NASDAQ. Эксперты прогнозируют оценку в четыре-пять миллиардов долларов.

• Источник в правительстве: власти обеспокоены тем, в чьих руках окажется национальный поисковик.

• Поиск, который слишком долго гулял сам по себе. Государство приравняло «Яндекс» к Газпрому.

• Вынь да положь. Аркадию Воложу указали, кому и почем продать свою компанию.

• Эксперты: за атакой на главный поисковик России стоит Юрий Мильнер, представляющий интересы Алишера Усманова, представляющего интересы Кремля.

• Потенциальные владельцы «Яндекса» против продолжения практики раздачи опционов.

• Елена Ивашенцева: «Замена команды Воложа на любую другую приведет к гибели компании».

• Компромисс не состоялся. Вариант перестройки «Яндекса» по образу китайского Baidu отринут топ-менеджментом компании.

• Успех безнадежного дела. Аркадий Волож нашел выход из безвыходной ситуации.

• Сбербанк получил «золотую акцию», позволяющую блокировать любую сделку, в результате которой более 25 процентов акций «Яндекса» оказываются в одних руках.

• «Яндекс» закрывает рейтинг блогов: востребованный сервис превратился в инструмент манипуляций.

• Интернет-пользователи требуют вернуть им «прожектор блогосферы».

• Белорусский фронт и поднятая целина. Российский поисковик активно осваивает постсоветское пространство.

На этот вопрос Аркадий ответил дважды, причем ответы получились разные. Первый раз ему этот вопрос задал «Русский журнал» в июне 2001 года:

— Я гораздо лучше отвечаю на запросы, — ответил Волож. — Жаль только, производительность у меня маленькая.

Второй раз тот же вопрос прозвучал два года спустя в интервью порталу potrebitel.ru:

— Как бы вы ответили на него сегодня? — спросил журналист.

— Забыл! — рассмеялся Волож. — Забыл, как отвечал, а то бы точно так же ответил… — Потом задумался и сказал: — В «Яндексе» есть стабильность.

— То есть вы не считаете себя стабильным директором? — уточнил репортер.

— Я не считаю себя стабильным человеком.

Десять лет спустя я решил уточнить, что имел в виду Аркадий, когда говорил о собственной нестабильности.

— Это все поэзия… — поморщился Волож.

— В смысле? В нашем разговоре вы уже не первый раз обзываете «поэзией» собственные ответы, которые давали на вопросы журналистов 3–5–7 лет назад.

— Ну, в тот момент мне показалось так, и я ответил так. В другой раз показалось иначе — ответил иначе. Если вопрос непринципиальный, как еще на него отвечать?