— Ничего… — буркнул он, раздумчиво помахивая каким-то угольничком.

— А я думала… — еще отчаяннее вспыхнула она.

— Что вы думали? — повторил он тоном человека, которому помешали. — И вообще… зачем вы здесь?

— Я… приносила вам…

— Но разве вы секретарь? Ведь это обязанность секретаря…

— Она ушла обедать, а я хотела… — залепетала Верочка. — Я думала, может быть, что-нибудь срочное для вас…

— Спасибо, — иронически бросил он, — но лучше заботиться о прямых своих обязанностях. Вы ведь чертежница?

Верочке пришлось уйти с сознанием, что он ничего «не оценил» в ней. Она чувствовала себя глупо обманутой и высмеянной.

— Ничего, — ободрила ее мать, — выйдет!

И Верочкина легкомысленная голова зарядилась новой порцией самовлюбленного задора.

На другой день она сидела в бюро как на иголках. Когда секретарша куда-то вышла, Верочка решила опять проскользнуть к Костромину.

Несколько пакетов лежало на секретарском столе, под каменным пресспапье. Верочка быстро выхватила их, постучалась и впорхнула в кабинет.

— Просили передать вам, — сказала она, улыбаясь, хотя сердце у ней совсем нехорошо екнуло.

— Что это? — опять буркнул Костромин, пересмотрел пакеты один за другим и, пожав плечами, с суровым лицом вернул их Верочке. — Посмотрите: что вы мне принесли?

Верочка взглянула на адреса — и обомлела: злополучные пакеты, оказывается, отправлялись… «от конструктора Ю. М. Костромина»!

— Я уже просил вас не вмешиваться не в свое дело и вообще не появляться здесь, если вас не зовут, — произнес он так холодно и даже презрительно, что у Верочки ноги подкосились.

Последняя надежда рухнула. Верочка не выдержала и расплакалась. Потеряв направление, она, как слепая, сунулась прямо к его громадному столу, ушибла себе руку и совсем разрыдалась.

— Вот что, — нашелся Костромин, — выйдемте-ка на свежий воздух.

Юрий Михайлович помог Верочке одеться и даже поддерживал ее под локоть, пока они спускались с лестницы.

Студеный полдень сразу отрезвил Верочкину пылающую голову.

«Я вела себя, как дура…» — подумала она, боясь и глянуть в сторону Костромина.

— Ну, ну… вытрите слезы, — спокойно сказал он, — а то, пожалуй, вообразят, что это я вас распушил и напугал.

«А ведь он добрый», — вдруг решила про себя Верочка и вытерла глаза.

— Так отчего же у вас душа не на месте, взрослая женщина, а плачете, как маленькая? — спросил Юрий Михайлович, и Верочка даже ахнула тихонько: действительно, ведь это же так и есть!

— Да, душа у меня… — начала было она и запуталась.

— Может быть, вы желаете, чтобы я чем-то помог вам? У вас какие-нибудь неприятности?

— Неприятности… А вы откуда знаете? — вдруг оробела Верочка.

— Случайно узнал об этом от Татьяны Ивановны. Вы ведь с ней были подруги?

— Были, да, — упавшим голосом проронила Верочка. — Значит, она вам все… рассказала?

— Да, рассказала, и, как человек принципиальный, она очень огорчена вами.

— Но как же вы, все зная, что со мной, что меня исключили из комсомола… почему же вы приняли меня на работу?

— Ну, знаете, во-первых, нам люди нужны, а во-вторых… — он вдруг улыбнулся, — я был уверен, что вы просто маленькая грешница, что вы скоро одумаетесь и поймете легкомыслие… и бесчестность вашего поступка.

— Бесчестность! — ужаснулась она. — Да ведь я вовсе не такая… Вы не подумайте…

— Вы маленькая грешница! — усмехнулся он. — Вы принадлежите к тем людям, которые еще встречаются у нас: им кажется, что у них просто ветерок порхает в голове, а на деле… — он как-то сбоку глянул на опущенное лицо Верочки, словно раздумывая, стоит ли договаривать.

Она подняла глаза и прошептала:

— И что же?

— Да, им кажется, что у них просто ветерок в голове и что в них живет довольно безобидное желание жить поспокойнее, полегче, а на деле они — грызуны… ну, скажем, как мыши, которые портят одежду, книги… словом, расхищают по мелочам. Вы не задумывались об этом?

Она только молча мотнула головой, неловко дрожа, и вдруг почувствовала себя не в модной шубке и пушистой шапочке набекрень, а голенькой, голенькой, жалкой девчонкой, посиневшей, как ощипанный цыпленок. Ей было так нестерпимо холодно, что, не выбирая слов, она рассказала Костромину все, как было, с начала до конца.

— А! Вон вы, оказывается, в какой знаменитой операции участвовали — медного великана поднимали! — быстро вставил среди ее рассказа Костромин, и в голосе его Верочка с радостью услышала искреннее удивление. — Вы, значит, организовали тогда целую бригаду девушек-подсобниц! Вот вы какая бойкая! — вставил он опять, и его слегка выцветшие голубые глаза посмотрели на нее с непритворным любопытством.