Он уже собирался взволнованно поделиться с друзьями идеей, она казалась ему очень важной, но Джолион велел всем замолчать. Он показывал на телевизор без звука. Все увидели внизу бегущую строку. Соединенные Штаты предъявили Ираку ультиматум. В течение двадцати четырех часов Ирак должен вывести войска из Кувейта. Если ультиматум не будет выполнен, начнется наземная военная операция.

Под Джолионом скрипнул стул, он оттолкнулся от стола.

— Когда пала Берлинская стена? — спросил он, прищурившись и производя подсчеты в голове. — Ну вот, у нас больше года был почти мир. — Он отпил большой глоток.

После его слов Чад решил: сейчас не время говорить об Игре. И потом, может, даже лучше пока держать свою мысль при себе, подумал он. И вообще, сначала надо посоветоваться с Джолионом. Джолион придумает, как уговорить остальных.

А перед следующим раундом они устроят голосование. Волнующая перемена! Интересная новая глава.

XXXI(i).Ее голова медленно просовывается в мое убежище отшельника. Через миг появляется и тело. Она поворачивается спиной к окну. Я подношу бинокль к глазам и нахожу верхнюю раму окна, тогда медленно опускаю бинокль. Вот она — блондинка!Светлые прямые волосы, стрижка боб до шеи. Осматриваю внимательно гостью с головы до ног. На ней невыразительная блузка, белая, без узоров, с короткими рукавами. И длинные бежевые шорты. Вижу ямочки под коленями. Из-за оконной рамы я вижу ее только до икр.

Руки у меня дрожат, я с удивлением понимаю — трудно сохранять четкость изображения.

Я опускаю бинокль, он остается болтаться на ремешке на груди. Повернись сюда, шепчу я, как будто гостья может меня слышать. Она не слушается.

Она нагибается и почти сразу же выпрямляется. Я вижу у нее в руке сандалии. Держа их за тонкие ремешки, она босиком пробирается через кухню в спальню.

Я нарочно оставил ноутбук на прикроватной тумбочке, чтобы его было видно отсюда. Блондинка берет компьютер и переходит в гостиную, где поворачивает налево и скрывается из виду.

XXXI(ii).Судя по происходящему дальше, я предполагаю: моя гостья читает записку, которую я ей оставил. Она подходит к окну через пятнадцать минут после того, как вошла.

Недолго стоит в дверях между гостиной и спальней. А потом движется вперед, как модель по подиуму, словно по тонкой линии, начерченной на полу, по-кошачьи покачивая бедрами. На ней темные очки такого фасона, который, как я успел заметить после возвращения в мир, сейчас в большой моде. Огромные стекла похожи на детские ладошки. Из-за них ее носик кажется маленьким. Темные очки и красная помада. Губы сжаты — не знаю, от нерешительности или обиды.

Она подходит к кухонному окну, опускает левую руку на левое бедро, подбоченивается и стоит, перенеся вес тела вправо. Через несколько мгновений дерзко вскидывает подбородок и смотрит в мою сторону.

Вдруг машет мне рукой!

Я машу ей в ответ. Моя гостья тянется к веревке, которая висит сбоку от окна. И опускает жалюзи.

XXXII(i). — Если мы должны вести себя так, как будто их здесь нет, — сказал Джек, — я могу не скрывать своего мнения. Сегодняшний кажется мне не таким говнюком, как двое других.

В тот день наблюдателем был Средний, он с бесстрастным видом сидел у стены.

— Я согласна с Джеком, — поддержала Дэ. — Кстати, он из них и самый симпатичный.

Чад перетасовал карты и спросил:

— А вы заметили, что у них все по росту?

— Вот именно, — кивнула Дэ. — Длинный, Средний и Коротышка. Так я их называю.

— Где называешь? — оживился Джек. — Только не говори, что написала о них стихи!

— Ну-ну, Джекки, не ревнуй. Ведь знаешь, ты — единственное живое существо, которому я посвящаю оды. А о них я просто иногда думаю.

— Главарь у них явно Длинный, — сказал Джолион. — Коротышка — Геббельс. А вот какую роль играет этот, я еще не понял.

— По-моему, вид у него какой-то потерянный и испуганный, — отметила Эмилия. — Бедный ягненочек, угодивший в терновник.

Средний скрестил руки на груди. Волосы у него на руках были густые, темные и похожие на наклеенные, будто их извлекли из нескольких душевых сливов.

— Я прекрасно понимаю, чем вы сейчас занимаетесь, — заметил он. — И уверяю вас, со мной ваши глупые мелкие игры разума не пройдут.

— Может, он — их мозговой центр? Эйнштейн? — предположил Марк.

Средний потер лицо.

— Когда сдадите карты? — спросил он. — Чем скорее сдадите, тем скорее снова начнете портить друг другу жизнь. По-моему, никто из вас еще не понял, именно к этому все идет. Уверяю вас, так оно и будет. Кстати, не для протокола, когда вы поймете мою правоту, учтите: я от этого никакой радости не получу.

Джек засмеялся было, но осекся от осуждающего взгляда Эмилии.