Ты называешь меня «моя гостья». ГОСТЬЯ?! Ты даже не помнишь, кто я? Ах, Джолион, мне так больно! А я-то, дурочка, тебе поверила. Поверила каждому слову, которое ты шептал мне в ту ночь.

И потом, я делаю только то, о чем ты сам меня просил. Ничего больше. Ты хотел, чтобы я прочла твой рассказ — и я читаю твой рассказ. Взамен я просила только немного спокойствия и тишины. Думаешь, мне легко? По-твоему, легко вспоминать о худшем годе в моей жизни? Ты следишь за мной, в чем-то меня обвиняешь… По-твоему, это честно?

А я-то надеялась, что мы с тобой… Ладно, не важно. А теперь еще вот это.

Теперь. Еще. Вот это.

Не знаю, Джолион, смогу ли я продолжать. Извини, ты обидел меня до глубины души.

Прощай, Джолион. Прощай — и удачи тебе!

XXXIII(iii).Я нарочно оттягиваю время приема виски с таблетками, надеюсь: ясная голова мне поможет. Убеждаюсь — не помогает, наливаю виски. Она написала, когда мы встретились, я был пьян, поэтому я наполняю стакан гораздо выше черной линии — раз и другой. Я спешу напиться, надеюсь вернуться в те условия нашей встречи, хочу всколыхнуть свою память. Выпитое виски не помогает, глотаю таблетки и все равно не могу вспомнить. Опять я удваиваю дозу, выпиваю еще виски…

Наконец меня выворачивает очень сильно, даже болит спина.

Теперь я лежу навзничь на больной спине, голова раскалывается, в желудке пусто.

В полном одиночестве я обдумываю вот что.

• Неужели моя гостья играет со мной?

• Не знаю. Просто не знаю.

• Ясно одно: продолжать придется с осторожностью.

XXXIV(iii).Джек вытянул двух королев — сильная комбинация против пары троек у Джолиона. Он взял синий стаканчик, накрыл его рукой и встряхнул. Кубики ударились о ладонь. Джек перевернул стаканчик. Кубики выкатились на стол. Шесть и четыре — цифра достаточно большая. Возможности есть.

Джек стиснул кулаки, с силой выдохнул воздух и сказал:

— Джек атакует.

Марк откинулся на спинку стула и выругался. Он раскрыл свои карты — тройку, четверку, пятерку — и пожал плечами. Встряхнул стаканчик один раз и выкатил кубики, у него выпали единица и двойка. Он так отстал от Джека, что ему полагалось второе задание. Остальным не досталось и одного. Марк запрокинул голову назад и поболтал руками, безжизненными, как веревки. Потом он громко выругался и закричал:

— Вот что значит не везет! Два задания! Два задания, мать вашу!

Эмилия сидела напротив, тут она перегнулась через стол и погладила его по руке со словами:

— Твои задания хотя бы из второй корзины. Не волнуйся, Марк. В конечном счете все как-то выравнивается.

Джек расслабленно развалился на стуле и спросил:

— Последние несколько дней кто-нибудь разговаривал с красавчиком Давидом?

— Перестань так называть Дэвида, — велела Эмилия.

— А что такого? Эмилия, я ведь его не осуждаю. Но даже ты не станешь отрицать, что он очень манерный и женоподобный. А поскольку его в самом деле зовут Дэвид, как еще его называть?

— Может быть… просто Дэвид?

Дэ засмеялась:

— Джек и Дэвид на яблоне сидели… и целовались!

Джек возвысил голос на целую октаву:

— Красавчик Давид вовсе не влюбился в меня!

— Ну да, — язвительно ответил Марк, — а Северный полюс не притягивает электроны.

— Что-о?! — спросил Джек, ерзая на месте и глядя Марку в глаза, как если бы тот вдруг достал из-под стола что-то ужасное.

Марк развел руками:

— Понимаешь, электроны притягиваются к…

Джек быстро заморгал глазами, как будто у него вот-вот начнется припадок.

— Что случилось? — спросил Марк.

Эмилия снова потянулась к нему и погладила его по руке.

— Пожалуйста, Марк, не позволяй никому тебя поправлять и делать не таким странным. Тогда ты просто перестанешь быть собой.

Марк смутился, но Джек, не дав ему ничего сказать, продолжал, настороженно косясь на Марка, гнуть свое:

— И вообще, Дэвид стал очень подозрительным. Все время спрашивает, чем мы занимаемся, когда собираемся у Джолиона. Он уже спрашивал, кто такой Длинный. И глаза у него при этом нехорошо блестели. — Джек повернулся к Среднему и продолжал: — Так что, если вашему главарю нравятся бородатые любители Оскара Уайльда, только напрочь лишенные чувства юмора…

Джолион потер лоб и сдвинул брови. Его гнев сгущался в воздухе как табачный дым.

— Какого дьявола кто-то снова распускает язык? — крикнул он. — Ведь мы уже говорили о том, как важно… Джек, признавайся, это ты что-то выболтал?

Джек возмутился:

— Во-первых, если бы я что-то разболтал, то признался бы! Не считай меня таким уж идиотом!

— Марк! — Глаза Джолиона потемнели, как будто в них осталась одна только ярость.

— С какой стати ты подозреваешь именно меня? — спросил Марк. — Почему не своего закадычного дружка, не свою комнатную собачку? Или не подружку-красотку? Или другую, на кого ты все время глазеешь с таким видом, будто не прочь трахнуть и ее?