Я соскучился по женской близости. Мне не хватает женского тепла, змеиного райского аромата…

Шум вокруг меня то усиливается, то стихает. От здешней качки меня мутит, и я жмусь к краю барной стойки. Беру пиво и громко кричу, чтобы барменша меня услышала:

— И виски тоже! Самое дешевое, безо льда!

XXXVII(iv).Через час, после четырех или пяти порций виски с пивом, я оттаиваю и согреваюсь. Разглядываю лица в толпе, рассеянно слушаю чужие голоса. Они трещат, как сверчки в лесу или в поле. Приятно послушать их где-нибудь в походе, у костра. Смотрю поверх чужих голов и вдруг замечаю мелькающие красные цифры на жидкокристаллических экранах. Я поднимаюсь на цыпочки. На одном экране кружатся нули, на втором цифры растут: 50, 70, 170. Кто-то кивает: вверх-вниз. Периодически толпа одобрительно вопит, иногда разочарованно стонет. Я верчу головой, ищу источник притяжения и нахожу его. В противоположном углу есть две дорожки для мини-боулинга. Игра ведется только на одной.

Я вспоминаю о своей тренировке, о бое с тенью, о спарринге. Да, если я не вернусь на ринг до приезда Чада, как я могу надеяться его побить? Я должен карабкаться наверх, неустанно подниматься по лестнице…

Допиваю виски, встаю, проталкиваюсь в толпе. Игрок бросает последний шар. Он набрал 480 очков. Друзья одобрительно хлопают его по спине.

Я подхожу к нему и хлопаю его по плечу. Хотите сыграть? Мне приходится орать, чтобы меня расслышали.

XXXVII(v).На том мои ночные воспоминания заканчиваются. Просыпаюсь утром, один, в собственной постели, и голова у меня просто раскалывается.

Во время похмелья я особенно четко представляю свое внутреннее строение. Во мне бесчисленное множество атомов, вселенных, лишенных материи. Я весь состою из разных частиц и что-то жужжу, все мое тело мягко вибрирует.

Я валяюсь в постели до тех пор, пока не понимаю: до полудня не успею переделать все утренние дела. Выпиваю два из трех положенных на день стаканов воды и принимаю почти всю дозу лекарств. Надеваю кроссовки.

XXXVII(vi).Джолион, как я рада, что ты все-таки пришел!

Ты вернулся, чтобы найти меня. Правда, ты меня не видел, но какая разница? Ты приходил — сделал над собой усилие. Не представляешь, как это много для меня значит.

Вчера ночью ты оторвался по полной. Видел бы ты себя перед тем, как охранник тебя выставил! Ты прислонился к бильярдному столу, принялся выкрикивать мое имя и признаваться в вечной любви. Я даже покраснела.

Признания в любви, пожалуй, можно назвать пьяными откровениями — в очередной раз! И хотя я понимаю, утром ты совершенно забудешь это, но искренне надеюсь — ты еще помнишь, кто я такая. Во второй раз это не сможет выскользнуть у тебя из памяти. В первый раз все можно списать на стечение обстоятельств, во второй раз такая забывчивость похожа на равнодушие!

Джолион, а может, мы начнем все сначала? Мне бы очень хотелось возобновить нашу дружбу. Мы начнем как друзья, а дальше посмотрим. Ура! Предвкушаю «ДА».

Однако вначале у меня к тебе крошечная просьба: давай следовать кое-каким правилам, не будем больше кидаться в омут очертя голову. Если ты хочешь, чтобы я дочитала написанное тобой, обещай мне кое-что. Ведь при чтении этого я и так сильно расстраиваюсь. Кстати, нужны некоторые рамки, их можно назвать и общей схемой. Для дружбы общая схема очень полезна, ты не находишь? Даже если большинство правил навсегда останется невидимым. Итак, вот мои правила.

На твой взгляд, слово «ПРАВИЛА» глупое? Да, наверное. Ладно, назовем их каркасом. Да, словосочетание «ОБЩАЯ СХЕМА» гораздо лучше, по этой схеме будут развиваться наши отношения.

(i)

Джолион каждый день уходит из дома в полдень.

(ii)

Джолион возвращается не ранее 14 часов.

(iii)

Перед уходом Джолион проверяет жалюзи на кухне — они должны быть опущены.

(iv)

Все часы в квартире показывают одно и то же точное время.

(v)

В холодильнике всегда имеется достаточный запас французской минеральной воды и газировки «Доктор Пеппер».

(vi)

В 14 часов или позже перед входом в квартиру Джолион стучит в дверь и ждет 30 секунд, прежде чем войти.

(vii)

Температура в квартире в полдень или чуть позже не должна превышать 75 градуса по Фаренгейту или 24 градусов по Цельсию. (Джолион, у тебя есть кондиционер. ВКЛЮЧАЙ его, пожалуйста!)

Ладно, Джолион, я должна бежать. Если ты считаешь, — похоже, ты действительно так считаешь — я больше не приду, можешь вернуться в любую минуту. Тогда мы еще долго не увидимся. Когда я читала твой рассказ, всплывают неприятные воспоминания, о которых я предпочла бы не думать. Но как можно забыть то, что мы натворили? Если же ты должен непременно во всем признаться, — а теперь я понимаю, что ты должен, — признавайся за нас всех. В происшедшем равным образом виноваты мы все.

Но не сейчас, Джолион. Прошу, дай мне еще немного времени. Сначала я сама должна кое в чем разобраться. Давай восстановим наше доверие, нашу дружбу.

И тогда мы обязательно встретимся. Клянусь, это будет скоро!

XXXVIII(i).Рука об руку Эмилия и Джолион вошли в бар и увидели остальных за их любимым столом в углу. Дэ, Джек и Марк битый час пытались растолковать Чаду, почему тори хуже республиканцев, а Тэтчер — большее зло, чем Рейган. Видимо, они считали: просвещать его в таких вопросах — их долг.