— Вы с Дэ теперь вместе, — ответил Чад. — Нас осталось трое, а двое из них трахаются. Как это понять? Приведи хотя бы один довод не чувствовать мне себя заведомо обманутым. Я почти уверен, ты ничего не придумаешь.

Джолион посмотрел на свои ноги и задумался.

— Тогда ладно, — сказал он, не имея никакого желания ссориться. — Да, я понимаю твое состояние сейчас.

— И что ты, черт тебя подери, собираешься со всем этим делать? — спросил Чад.

Джолион снова задумался и несколько раз затянулся.

— По-моему… нет, мне положительно хочется думать, что ты мне доверяешь. Я ни за что не воспользовался бы преимуществом каких бы то ни было отношений за пределами Игры. Обещаю тебе, Чад. — Джолион подчеркнул свою серьезность, раздавил окурок в пепельнице с такой силой, что он разломился пополам. Потом он поднял глаза. Чад не отвел взгляда, и Джолион подумал: сейчас они угостят друг друга пивом, и все между ними снова будет нормально. Но Чад отвел глаза в сторону и тяжело выдохнул, как будто давно сдерживал дыхание.

— Нет, Джолион, одних обещаний мало. Или ты думал, я от твоих слов запрыгаю от радости?

— Слушай, Чад, я же дал слово! Что еще я могу сделать? Происшедшее между мной и Дэ невозможно вернуть обратно.

— Когда ты был с Эмилией, все тоже было плохо, — продолжал Чад, — но тогда хотя бы расклад был другой: двое из шести. Двое из трех — куда более серьезная проблема, Джолион. Вас большинство, это грубое нарушение.

Джолион неуклюже поерзал на стуле, но предпочел не отвечать.

— И это недостойно тебя, — продолжал Чад. — Поверить не могу, ты, именно ты выкинул такую штуку.

Джолион дернулся:

— Штуку? Чад, неужели ты думаешь, я решил переспать с Дэ из каких-то тактических соображений? Я вовсе не так стремлюсь к победе, уверяю тебя, мне не нужны очки любой ценой.

Чад ничего не ответил, только отвернулся.

— Ну и что мне, по-твоему, делать? — спросил Джолион. — Вот ты на моем месте как поступил бы?

— Я тебе отвечу, — сказал Чад. — Ты должен с ней порвать.

От таких слов Джолион дернулся всем телом.

— Порвать с Дэ? — Он замигал глазами. — Чад, не будь смешным. — Он повысил голос: — То есть… если ты в самом деле так считаешь, пошел ты знаешь куда!

— Тогда я сам покончу со всем, — сказал Чад.

— Как ты можешь со всем покончить? — Джолион облокотился о стол, сдерживавшие его пружины начали раскручиваться. — Наши отношения касаются только меня и Дэ, тебя не приглашали. Чад, пойми. Вне зависимости от того, нравится тебе это или нет, мы не втроем живем, у нас не m'enage `a trois.

— Полная чушь, Джолион! У тебя с головой не все в порядке.

— Я видел, как ты раньше смотрел на Эмилию, — продолжал Джолион, откидываясь на спинку стула. — А с недавних пор замечаю, ты так же смотришь на Дэ.

— Ну, если ты так думаешь, — ответил Чад, — если ты действительно так думаешь, тогда какого черта ты не пойдешь и не переспишь с ними обеими, втроем? Если ты считаешь нас друзьями, тогда объясни, какой друг так поступает?

Джолион снова закурил и сильно затянулся. Он все качал и качал головой, дым выходил из него волнами.

— Они женщины, Чад, — наконец сказал он, — на них действуют другие правила.

— Нет, Джолион, я объясню тебе, почему ты так поступил. Тебе непременно нужно самоутвердиться, быть главным, поганым альфа-самцом!

— Я совершенно не представляю, что ты имеешь в виду.

— Альфа-Джолион и все остальные, весь тайный клан должен подчиниться его воле.

— Чад, ты несешь какой-то бред.

— Правда? Тогда объясни. Объясни свои поступки. Только без фигни про какие-то там другие правила.

Джолион осторожно выпустил дым углом рта:

— Ну ладно, я переспал с Дэ, так получилось. Так получилось, и все.

Чад фыркнул:

— Жалко и неубедительно, Джолион. «Так получилось»! И все? У тебя получилось, а у меня нет… Ты это пытаешься мне внушить?

Джолион вздохнул.

— Чад, возможно, у тебя проблемы с самооценкой, но ко мне они никакого отношения не имеют. Иди расскажи психоаналитику, твой папаша никогда тебя не любил и так далее, а меня оставь в покое. Ты ведешь себя как капризный, избалованный ребенок. А я всегда шел тебе навстречу, со всеми тебя познакомил, и теперь все остальное — твоя проблема. Я умываю руки.