LIV(vi).Домой Чад не пошел. Джолион велел ему идти домой, поэтому туда не пошел. Он вышел из бара и повернул к Питту.

Ему хотелось еще выпить, но бар в колледже открывался только в шесть. Вот Чад, оглядываясь через плечо, и поспешил к шестому подъезду. Даже если Джолион уже вышел из «Черчилля», если он быстро взбежит наверх, то времени ему все равно хватит.

Джолион снова забыл запереть дверь в свою комнату. Чад нашел бутылку джина, взял ее и быстро вышел. Проходя мимо холодильника на площадке, он прихватил бутылку воды, быстро спустился во двор, спрятался за кустами, воду вылил, а вместо нее налил джин. Потом он отправился на лужайку.

Выпив с полбутылки джина, Чад вдруг увидел на дорожке Эмилию. Она медленно ковыляла, но заметила Чада, остановилась и помахала, он улыбнулся в ответ и жестом поприветствовал ее.

Когда Эмилия подошла, Чад встал, взял у Эмилии костыли и помог ей сесть на траву. На ней была легкая маечка на бретельках, светлые волосы разметались по плечам.

Чад вздохнул:

— Извини, что долго не навещал тебя. Мы приходили в больницу. Тогда мне показалось, ты не хочешь иметь с нами ничего общего…

Эмилия неуверенно кивнула, щеки у нее порозовели.

— Мне нужно было побыть одной, — объяснила она. — Но теперь мне хорошо, в самом деле хорошо. А ты как, Чад?

Чад почувствовал озноб, от выпитого джина у него онемел кончик носа, но внутри кипел гнев.

— Я? Я просто на вершине мира.

Эмилия не знала, что сказать. Молчание стало неловким. Наконец она нарушила его:

— Ну и как идет ваша дурацкая Игра?

— Дурацкая? Разве можно так ее называть после того, что сказал нам Средний?

— Когда сказал? — спросила Эмилия.

— Перед тем… Ладно, не важно… — Если она забыла обстоятельства случившегося, значит, он — единственный, кому все известно. И выходит, что… Он выдернул пучок травы и швырнул его через плечо. — Эм, ты ведь знаешь, я не имею права рассказывать об Игре.

— Нет, имеешь. Мне ты можешь рассказывать обо всем.

— Особенно тебе.

Эмилия подняла на него глаза. Чад почувствовал, как его решимость ослабевает.

— Хорошо. Хорошо. Кое-что, наверное, в самом деле могу рассказать. Из Игры выбыл Джек. — Чад наклонился вперед. — И теперь нас осталось трое — Дэ, Джолион и я.

Эмилия сложила ладони вместе, переплела змейками длинные пальцы и охнула:

— Ничего себе! И почему выбыл Джек? — Она задумчиво прищурилась. — Ну, пожалуйста, Чад! Тебе придется все мне рассказать. Начал — так уж доведи дело до конца.

— Эм, я не имею права, ты и сама понимаешь. Но если хочешь, расспроси самого Джека. В конечном счете все там происходящее — глубоко личное дело и задевает самую сердцевину души.

— Значит, по-твоему, Джек ушел потому, что Игра задела самую сердцевину его души? — спросила Эмилия и прищурилась еще больше. — Как интересно! Прошу тебя, Чад, расскажи, я никому не проболтаюсь… — Эмилия приложила руку к груди. — Клянусь!

Чад наблюдал с интересом, как Эмилия осеняет себя крестом. Во рту у него пересохло.

— Мне очень хочется тебе рассказать, но не могу. Таковы правила. Просто не могу.

— Ну, Чад, ну пожа-алуйста! — Эмилия погладила Чада по голому плечу. — Прошу тебя, Чад! Ну пожалуйста!

Чад снова покачал головой. И вдруг Эмилия сказала:

— А разве ты меня не любишь?

Чад дернулся. Его переклинило, как Джолиона, ему казалось, он смотрит на Эмилию глазами Джолиона.

— Убирайся от меня к черту. — Чад сбросил со своего плеча руку Эмилии. — Господи, Эмилия, я тебя люблю? Не будь дурочкой. С тобой что-то не так? Когда я говорил о любви, я был пьян, помнишь? Пьян в стельку! — Он больше не кипел от злости, гнев его ослабевал. — Как ты могла забыть, ты ведь тоже поила меня виски… Люблю тебя? — Он фыркнул. — Эмилия, я не мог бы тебя полюбить. Во-первых, я тебя не уважаю. И знаешь, почему? — Чад облизнул губы и ущипнул себя за переносицу. Слова были готовы вот-вот политься из него потоком. Он так долго обо всем думал! — Хочешь знать, почему я тебя не уважаю? Потому что ты… никакая. Ни рыба ни мясо. Ты ни на чьей стороне, ты… — Он попытался найти другой эпитет, но не сумел. — Никакая, Эмилия. Совсем-совсем никакая.

Глаза Эмилии начали наполняться слезами. Она попыталась встать, но ей мешал гипс.

— Не волнуйся, — продолжал Чад, — я сам уйду. — Он встал и снова приложился к бутылке. С одной стороны, понимал: он перегнул палку. С другой стороны, его охватило огромное облегчение, будто от дуновения свежего ветра.

LIV(vii).Джолион оставил ухмыляющегося Марка в пабе, тот продолжал издеваться над ним до самого конца.

— Первое очко за мной. Как в теннисе: пятнадцать-ноль. Это на сто очков выше нормы… Джо.