Величественная панорама открылась перед всадниками: блестели купола церквей и шпили костелов, в окнах метались лучистые отблески, зеленели сады, парки, длинным зеркалом пролег Неман. Вокруг города — пояс каменных фортов.

От небольшой рощицы, примыкавшей к крепости, оторвался маленький сизоватый клубок, впереди кавалеристов разорвался снаряд. И, как по сигналу, грянула канонада.

Киргиз под Томиным занервничал. Начдив потрепал его по гриве, и тот успокоился.

Не отрывает бинокль от глаз комбриг Фандеев. Отмечает на карте огневые точки противника Николай Власов. Только слегка прищуривается от близких взрывов Аверьян. Он знает — трусь не трусь, а пока начдив не выполнит задуманного, придется стоять.

Когда вернулись в лес, Николай Власов простодушно спросил Томина:

— Неужели, Николай Дмитриевич, вам не было страшно?

— Война — работа. Когда занят, о постороннем думать недосуг. А теперь можно подумать даже и об обеде.

У походной кухни толпились красноармейцы. Свесив ноги с обрыва, примостившись у сосны с обнаженным корнем, готовится к ужину молодой красноармеец.

— Хлеб да соль! — услышал он позади знакомый голос. Боец не успел вскочить на ноги, Томин уже сидел рядом. — О, старый знакомый, товарищ Тарахтун! — с веселой улыбкой воскликнул Николай Дмитриевич.

— Никак нет, красный кавалерист первого эксадрона полка Красных гусар Антип Баранов! — ответил боец.

И оба вспомнили, как заявились в Шадринск в штаб дивизии Антип с отцом.

— Хвались, как живешь-поживаешь, потчуй гостя.

Баранов протянул котелок и ложку. Взяв котелок, Томин покачал головой и осуждающе проговорил:

— Из такой посудины добрый хозяин пса кормить не станет. Как ты его запустил, хуже неряшливой хозяйки. — Попробовал, сморщился. — Вас всегда таким кондером кормят?

— Бывает и хуже.

— Ах подлецы, ну и подлецы. Позови повара.

Через минуту, длиннущий, как жердь, стоял перед начдивом эскадронный повар.

— Ты — повар?! — удивился Томин.

— Я, товарищ начдив, — ответил тот, вытянувшись, отчего стал казаться еще длиннее и тоньше.

— Не может быть, — помотал головой Томин. — Если повар — такая худоба, то какие ж тогда могут быть красноармейцы?..

Вокруг засмеялись.

— Плохой ты повар. Завтра мы будем штурмовать крепость. На пустой желудок такие дела не делают. А как ты кормишь бойцов? Что это за похлеб? Пригорел, постный, жидкий. Сейчас же весь запас сала положить в котел, выдать всем еще по порции хлеба.

— Есть, товарищ командир!

Томин быстро встал.

— Плотнее ужинайте и спать. Завтракать будет недосуг.

Обедали томинцы в Гродно. Богатые трофеи, и в их числе три танка, новенький английский самолет, тысячи пленных — таков был итог беспримерного боя. Советские военные историки получили блестящий пример взятия конницей сильно укрепленной крепости, который и много лет спустя приводился в военных журналах и на кафедрах военных академий.

В обед начдиву представили героя дня, подбившего танк.

— Баранов! Ну и молодчина, ну и молодчина! — обнимая и целуя красноармейца, приговаривал Томин. — Как это ты его?

— Я, я нечаянно, — заикаясь от смущения, начал Баранов. — Лежу в канаве, земля гудит, думаю — все, раздавит. Потом рукой-то до пояса дотронулся. Батюшки мои, что это, думаю, у меня такое?! От страха-то про гранаты забыл. Отцепил и почувствовал в руке силу. Хвать — есть! Другой — бух! Вот и все.

— Молодец! Вот тебе мой подарок, — и Томин вручил Баранову свои именные часы, полученные за бои на Восточном фронте в районе села Калиновское в феврале 1919 года.

Враг отходил на Ломжу. Колонна конников двигалась по дороге. Слева и справа снопы, составленные в кучи.

Начдив строго приказал не топтать и не травить крестьянские поля. Но вот он увидел бойца не в походной колонне, а едущего по полю. Тот ухитрился, не слезая с седла, кормить коня. Острый конец пики продел через уздечку и нацепил на него сноп овса. Другой конец держит в руке.

Томин не стерпел. Подскакав к всаднику, он рванул узду так, что тот чуть не вылетел из седла.

— За что? — взмолился боец и обернулся.

— Баранов?! И не знаешь за что? Ты так честь красного конника бережешь?

Баранов быстро свалился с коня, снял сноп, вытащил пику из уздечки.

— В следующий раз, если замечу, коня отберу и безлошадному казаку отдам, так и знай. А пока пойдешь на кухню картошку чистить. Понял?

— Понял, товарищ начдив!