Шрифт:
— При окончательном решении вопроса о кавалерии, я думаю, штаб фронта учтет ваше мнение.
Командующий проводил Томина до дверей, пожелал хорошего настроения и терпения.
И Томин терпеливо ждал.
Дивизия продвигалась на фронт крайне медленно, эшелоны выходили из графика. Запоздалое решение штабом фронта вопроса об использовании кавалерии привело к тому, что подготовка к боям проходила в спешке. Гая Дмитриевич Гай принял третий конный корпус буквально за несколько дней до начала боев.
В комнату вошел связной из штаба корпуса, вручил Томину пакет.
Десятой кавалерийской дивизии, наконец, ставилась боевая задача: взаимодействуя с частями 164-й отдельной стрелковой бригады, прорвать линию обороны противника и к исходу четвертого июля 1920 года выйти в район Коринка — озеро Дединское, а к исходу пятого июля занять озерное дефиле Струсты — Дресвяты — местечко Красносельцы. И далее, развивая успех, двигаться на Свенцяны. В заключении командир 3-го конного корпуса Гай писал:
«От начдива десять требую стремительности, смелости и точного исполнения боевого задания».
В одно мгновение Томин преобразился: куда девалась раздражительность и недовольство всем и всеми.
Все пришло в движение. Зазвенели полевые телефоны, захлопали двери штабной хатенки, поскакали в разные концы связные, застучала старенькая штабная машинка.
Только за полночь закончилось совещание. Командиры уехали в свои части. На полу, в углу, спят побратимы Аверьян и Павел. Натянув на голову шинель, похрапывает Коля Власов.
— Ты, кажется, не в духе? — спросил Сидоров.
Томин пристально взглянул на комиссара.
— Вот, Евсей Никитич, как будто все расписано правильно. Но бригады сформированы не совсем удачно, командиров и политработников тоже надо бы по другому расставить. За штаб тревожусь. Только один начальник штаба Мацук нам с тобой известен как толковый мужик и преданный товарищ. А остальные?..
— И остальные тоже наши, хорошие люди, — почесав кулаком подбородок, — ответил Сидоров. — Отдыхай, а я поеду во вторую бригаду.
Проводив комиссара, Томин ненадолго уснул.
Утром 4 июля 1920 года сотни орудий Западного фронта обрушили на головы пилсудчиков шквал огня.
Томин видел в бинокль, как взлетали бурые султаны земли, падали, словно подкошенные, могучие ели, рвалась проволочная сеть заграждений, рушились укрепления врага.
Вдруг грохот орудий смолк. Цепи 164-й бригады пошли на штурм. После многочасового боя три ряда проволочных заграждений были смяты. Укрепленный узел Дрегучи оказался в наших руках.
Враг бросил в бой резервы. Со стороны рощи, в тыл нашим пехотинцам, ринулись вражеские цепи.
— В атаку! Марш-марш! — уловив решающий момент, скомандовал Томин.
— В атаку! Марш-марш! — словно эхо прокатились команды по бригадам, полкам и эскадронам.
И словно тысячи маленьких солнц блеснули над конниками.
В раскатистом ура, в свисте и топоте утонула пулеметная и ружейная трескотня.
Проскакав через цепи своей пехоты, конники начали жестокую рубку.
Преследуя противника, 10-я кавдивизия к вечеру достигла озера Багудель, и после двухчасового боя заняли деревни Узгоны и Орцы.
Наступившая темнота помешала дальнейшему преследованию врага.
Перед наступлением комкор Гай приказал Томину все время держать связь с 164-й стрелковой бригадой. Это сдерживало наступление дивизии, отвлекало силы.
Шестого июля в местечке Слободка Томин отправил комкору рапорт.
Оценив обстановку, сообщив Гаю, по каким направлениям отходит противник, Томин писал:
«В силу изложенного, полагаю, что дивизию наивыгоднее бросить для занятия г. Вильно через узловую станцию Ново-Свенцяны и местечко Свенцяны. Если такая задача будет дана, то необходимо, чтобы дивизия не была связана с пехотой, то есть не приковывать дивизию к определенной линии фронта директивами высшего командования, и в выборе направления для достижения конечной цели предоставить дивизии полную инициативу».
Прочитав рапорт, Гай взял карандаш и на углу написал: