— Вы не найдете старого Вита, — не успокаивалась Лина. — Он — жертва той, что наверху, в замке. Разве не довольно погибло и перетонуло людей? Они не слушают… Дьявол ведет их к погибели!..

Отправляющиеся в путь рыбаки, и в самом деле, плохо слушали кликушество Лины. Они столкнули лодки в воду и взяли курс к видневшимся вдали меловым скалам. Лодки плыли почти рядом, и люди переговаривались, обсуждая, как бы удобнее подойти к скалам. Море было спокойно. Казалось, что таким же останется оно и у скал, но по мере приближения стало видно, что здесь властвует прибой и волны с силой разбиваются об источенные береговые скалы. У их подножия никого не было видно.

Обе лодки подошли к камням, выступавшим из воды у берега. На берег попасть можно было, только минуя их, что являлось делом далеко не легким, поскольку между камнями кипел прибой, а их поверхность поросла скользкими водорослями.

Бруно поднялся в лодке, выбирая камень поудобнее, на который намеревался выпрыгнуть.

Что же касается трех братьев Любке, то при виде бьющихся о скалы волн мужество, по-видимому, покинуло их. Они медленно плыли вдоль берега, не решаясь приблизиться к камням. Наконец Бруно нашел удобное место и смело выпрыгнул из лодки на ближний камень, менее других источенный водой. Ему удалось удержаться на скользкой поверхности. А добраться отсюда до берега казалось делом не таким уж трудным.

Следом прыгнул и молодой рыбак Франц. Но ему не повезло. Выбранный им камень оказался слишком низок, и набежавшая волна прибоя сбила парня с ног. Франц попытался было удержаться на ногах, но потерял равновесие и рухнул в бурлящую воду. Обе лодки поспешили к месту его падения, и Бруно со своего камня взволнованно следил за тем, как борется с волнами молодой рыбак.

— Помогите, помогите! — слышались его испуганные вопли.

И прежде чем рыбаки поспели ему на помощь, голос его смолк, и он исчез под водой.

Молодой и сильный мужчина, к тому же искусный пловец, в считанные мгновения стал жертвой пучины. Вероятно, он попал в водоворот, увлекший его на дно. Так, по крайней мере, решили рыбаки.

Между тем Бруно тоже не мог двинуться ни назад, ни вперед, поскольку прибой становился все злее. Наверное, с посторонней помощью ловкому человеку и можно было пробраться к берегу, но рыбаки оказались настолько перепуганы и подавлены смертью товарища, что на их содействие рассчитывать не приходилось. В страхе они думали только о том, как бы поскорее убраться от этого проклятого места.

— Возвращайтесь в лодку! — крикнул Енс Бруно. — Или мы уйдем без вас.

Угроза Енса и трагическая смерть молодого рыбака сделали свое дело: выбрав удобный момент, когда лодку Енса поднесло близко к камню, Бруно прыгнул в нее.

Еще около часа рыбаки, по настоянию Бруно, пробыли возле камней, пытаясь найти труп Франца, но безуспешно. Они в горестном молчании возвратились в деревню.

Старая нищенка Лина Трунц первая встретила их на берегу.

— Вот видите! — вскричала она, узнав, с чем они вернулись. — Разве я не предупреждала вас?..

Бруно расплатился с рыбаками, хотя предприятие и не удалось. Дал он денег и на похороны несчастного Франца, когда спустя неделю его тело было выброшено волнами на берег далеко от Варбурга.

Прежде чем посмотреть, что за ужасная сцена разыгралась в больнице Святой Марии, вернемся в Америку, на окраину Нью-Йорка, в стоящую на отшибе гостиницу.

Мы уже знаем, что, проводив Губерта, Гаген велел затопить печку и лег спать, чтобы набраться сил перед отъездом в Европу.

Джон Ралей надеялся, что сон этот для его постояльца станет вечным.

Было десять часов вечера, когда Гаген, погасив лампу, лег в постель. В доме стояла тишина. Приятное усыпляющее тепло охватило Гагена, и почти в ту же минуту он уснул, побежденный усталостью. Однако сон его продолжался недолго. Вдруг он почувствовал, что просыпается под влиянием какого-то неясного и тяжелого ощущения. Ему казалось, что его душат. К счастью, Гаген проснулся вовремя и еще не успел как следует вдохнуть угара. Он не потерял сознания, и в нем остались еще силы, чтобы понять грозившую ему опасность и подняться.

Голова разламывалась от боли, и он едва держался на ногах. Гаген готов был вот-вот потерять сознание, но инстинкт самосохранения взял верх. Надо было срочно выйти вон из этой комнаты, из этого дома на свежий воздух. Но в то же время Гаген догадывался, что выйти надо незамеченным, ибо, понимал он, угар не был случайностью и ему грозит смертельная опасность, останься он дольше в этом доме.

Не зажигая свечи и осторожно двигаясь, Гаген пробрался к двери в соседнюю комнату и прислушался — все было по-прежнему тихо. Время для бегства было подходящее.