Хозяин принес холодную говядину и пунш. Накрывая на стол, он имел возможность заглянуть в кошелек Гагена, из которого тот как раз что-то вынимал.

— Вы пробудете недолго? — поинтересовался хозяин.

— Один из нас, — Гаген показал на Губерта, — уедет завтра. А я отправлюсь в Европу с первым же пароходом. Когда он отплывает?

— Послезавтра, — сказал хозяин и посоветовал: — Вы можете попасть на пароход прямо отсюда, на лодке, и вам тогда не придется ехать через город.

— Я полагаю, что каждый уезжающий должен записаться в Кэстль-Гарден.

— Приезжающим — да, сэр, необходимо, а при отъезде совсем другие правила, особенно если не очень много багажа.

— Здесь все, — сказал Гаген, указывая на вещи.

Хозяин гостиницы бросил на них заинтересованный взгляд.

— Это не вызовет никаких препятствий. А другой господин поедет по железной дороге?

— Да, — подтвердил Губерт.

— В таком случае вам тоже нет нужды возвращаться в город. Вы можете сесть на поезд здесь же. Рядом с нами есть маленькая станция… Кушайте, пожалуйста, господа!

Джон Ралей ушел.

Гаген пригласил Губерта отобедать. Тот, положив на тарелку мяса и налив стакан пунша, ушел к себе в номер, чтобы не стеснять своим присутствием доктора. Но, странное дело, после ухода Губерта Гаген, напротив, почувствовал себя не очень уютно.

Было одиннадцать часов вечера. Внизу, в общем зале, еще сидели посетители.

Гаген запер дверь и отправился в спальню. По пути он подошел к окну и глянул вниз. И увидел хромого хозяина с фонарем в руке. Почему-то в этот момент вид его показался доктору таким отвратительным, что его охватил невольный ужас.

Джон Ралей шел вдоль дома, и свет фонаря падал на него.

Невольно Гагену пришла в голову мысль о том, что он один в незнакомом месте, далеко от города и совершенно беззащитен. И хотя у него был с собой револьвер, что-то говорило ему, что в этом доме оружие будет плохой защитой. Гаген уже ругал себя за то, что так легкомысленно последовал в этот уединенный дом за незнакомым человеком, который одним своим видом внушал подозрение. Но, может быть, страхи его напрасны — просто сказываются наступившая ночь и мрачная пустынная местность? Тем не менее в Гагене продолжала расти уверенность, что он гораздо лучше бы сделал, оставшись в городе. Тогда он погасил свечу, сел на диван и решил не спать до утра.

Гаген просидел таким образом около часа и слышал, что внизу еще пьют и разговаривают. Вдруг ему почудились шаги. Он встал и прислушался. Шаги осторожно приблизились к двери. Гаген встал и подошел к двери, держа револьвер наготове. Потом неожиданно дернул за ручку.

Перед ним стоял Губерт.

— Я только хотел постучаться, — сказал он. — Я ходил посмотреть, что за люди внизу. Что-то мне немного не по себе…

— Мне тоже, — сознался Гаген.

— По-моему, в этом доме что-то не так, — поделился впечатлениями Губерт. — Возможно, я и ошибаюсь, хотя предчувствия меня редко обманывают. Как бы там ни было, я думаю, нам следует быть осторожнее. Внизу, в зале, сидят люди, больше похожие на воров и разбойников. Я не слышал, о чем они говорят, но они играют в карты.

— Что-нибудь еще заметили, Губерт?

— И дом мне кажется не менее подозрительным, чем его обитатели. Внизу, под самым домом, проходит какая-то канава. Возле лестницы я обнаружил вход в нее, который днем был загорожен досками. В канаве черная вонючая вода. Стоит только оступиться туда, и…

— Может, все и не так страшно, как кажется, — Гаген попытался успокоить себя и Губерта. — Во всяком случае мы будем настороже и постараемся ночью близко не подходить к люку над канавой. А пока разойдемся по комнатам, но спать не станем. Если что случится, мы можем позвать на помощь.

— Да, так будет лучше. Я, собственно, для того и пришел к вам, чтобы предостеречь, — сказал Губерт. — Я беспокоился о вас. На меня-то вряд ли кто станет нападать. С меня немного возьмешь. А вот вы — дело другое.

— Я тронут вашей заботливостью, Губерт, — поблагодарил Гаген. — Итак, решено: каждый из нас будет настороже у себя в номере.

Губерт вернулся к себе, а Гаген снова сел на диван.

Около двух часов ночи последние посетители оставили дом, и хозяин везде погасил огни. В доме все стихло, и остаток ночи прошел совершенно спокойно.

Под утро Гаген лег в постель, смеясь над своими напрасными страхами. Заснул и Губерт в своей комнатке. Через несколько часов, когда Гаген проснулся, Губерт был уже возле него.