— Да, мы тоже заметили на дороге кровь, — подтвердил один из полицейских.

— Но господин, кажется, еще жив! — воскликнул его напарник, заметив, как шевельнулись губы Гагена. — Мы не должны оставлять его здесь.

— Да, но в таком состоянии его едва ли можно везти в город. Боюсь, он не перенесет этого, — засомневался Джон Ралей.

— Но и в этой комнате ему нельзя оставаться. Тут ничего не стоит угореть. Приготовь-ка для раненого другую, да поживей! — приказали полицейские.

Гагена тут же перенесли в другую комнату. Один из полицейских остался сторожить его, другой ушел в город за доктором.

Раны Гагена оказались не столь опасны, какими были на первый взгляд, и доктор, перевязывавший его, сказал, что можно надеяться на счастливый исход. Действительно, здоровье Гагена быстро поправлялось, и через несколько дней он уже мог давать показания следователю.

Хитрость Джона Ралея спасла его от всякой ответственности, тем более что и в показаниях Гагена не оказалось ничего такого, что бы могло дать повод подозревать его.

С помощью потерпевшего полиция разыскала квартиру Митнахта, но его там уже не было. Бесплодными оказались и розыски ирландца. Тот уехал в Европу, и след его был потерян.

Следствие не привело ни к каким результатам. Да его и производили без особого рвения, скорей для формы, ибо даже немногие имевшиеся в распоряжении факты говорили за то, что здесь было скорее выяснение отношений, нежели покушение на убийство с целью грабежа, тем более что и вещи и деньги Гагена остались при нем.

Случившееся отодвинуло срок возвращения Гагена в Европу. И хотя он быстро поправлялся, доктор не советовал ему рисковать и просил дождаться окончательного выздоровления. Ничто другое больше и не удерживало Гагена в Америке.

С Марией Рихтер все стало совершенно ясно: она никогда не приезжала сюда. Теперь Гаген был уверен, что она выехала из Гамбурга не в Америку, а в какое-то другое место. Да и злополучная депеша, полученная ею, тоже могла быть отправлена не из Бонна, а из какого-нибудь другого города.

Что же касается Губерта, то он был теперь вне всякой опасности, поскольку ему удалось благополучно уехать в глубь страны, где он надеялся начать новую жизнь.

Гагена тянуло туда, где он долго жил, помогая больным и несчастным и преследуя свои тайные цели, где, наконец, он встретил Бруно, которого полюбил, как брата.

Конечно, в заокеанской поездке ему представилась возможность немного узнать Америку или, по крайней мере, Нью-Йорк, но на этом и заканчивалась польза от его путешествия, за которое ему пришлось так дорого заплатить.

С наступлением теплых весенних дней Гаген поправился настолько, что мог решиться на переезд через Атлантический океан. Скоро он оставил Нью-Йорк, отплыв на одном из гамбургских пароходов.

Осторожность и подозрительность Гагена настолько усилились в связи с последними событиями, что даже на пароходе он не исключал новых попыток покушения со стороны Митнахта. К счастью, его опасения не оправдались. Плаванье проходило спокойно. Митнахт, очевидно, прекратил преследование, будучи уверенным в смерти Гагена.

А Гаген с нетерпением ожидал той минуты, когда можно будет вместе с Бруно снова приняться за прерванные поиски. Более чем когда-либо хотелось ему сорвать покров с темных целей Митнахта и графини, из-за которых столько бедствий обрушилось на несчастную Лили.

Еще в Америке составил он план дальнейших поисков. Шаг за шагом, ничего не боясь и ни перед чем не отступая, двигался он вперед и собрал уже немало материалов, доказывавших преступные замыслы хозяйки Варбурга и ее подручного, бывшего управляющего.

Гаген не подозревал, однако, что графиня была готова к этому и спокойно ждала нападения, уверенная, что отразит его.

Путешествие Гагена закончилось без всяких приключений.

Сойдя в Гамбурге с парохода, он попробовал еще раз узнать, откуда была послана депеша, ставшая причиной отъезда Марии Рихтер. Затем отправился по железной дороге в Варбург.

IX. РАЗОРЕН!

Возвратимся теперь к Митнахту, уехавшему после поединка с Гагеном обратно в город. Выстрелы могли привлечь людей, а он совсем не хотел, чтобы его нашли возле окровавленного Гагена Поэтому он так спешил, что не заметил, как выпал из кармана бумажник доктора.