Как-то, стоя на самом краю пропасти, он вдруг услышал, что кто-то неподалеку от него насвистывает песенку. Одновременно послышался звон коровьего колокольчика.

Из лесу, в нескольких шагах от Бруно, вышел подросток лет пятнадцати, босоногий, в простой холщовой рубахе. Не замечая Бруно, он подошел к краю обрыва и, засучив штаны до колен, приготовился преспокойно спускаться вниз.

— Эй, любезный, что ты хочешь делать? — спросил его Бруно.

Мальчик поспешно обернулся.

— Хочу спуститься и достать вон той травы для коровы, она ее очень любит, — ответил он.

— Как тебя звать?

— Михель.

— А разве это не опасно, Михель?

Парнишка лишь насмешливо улыбнулся в ответ.

— Я слышал, что никто не может спуститься вниз, — сказал Бруно.

— Я уже там не раз был, — ответил Михель. — В других местах и в самом деле невозможно, а тут — другое дело.

— А я смогу спуститься?

— Почему же нет? Очень даже легко… Надо только держаться за кусты… видите, вон там… — И мальчик показал на явственные отпечатки босых ног между кустами. — Ступайте за мной, я покажу вам дорогу, — сказал он, начиная осторожно спускаться, цепляясь за кусты.

— Это твои следы? — спросил по пути Бруно.

— Нет, они давно уже здесь.

— Но кто же тут мог ходить?

— Старик с большой седой бородой. Я раз видел, как он спускался вниз. У него был такой странный вид.

— И ты его не знаешь?

— Нет. Я испугался, его увидев. Он, заметив меня, тоже спрятался за дерево. Он не был похож на обыкновенного человека.

Рассказ мальчика, пусть и косвенно, но подтверждал, что старый Вит действительно живет в скалах и знает дорогу в пропасть. К тому же описание наружности, сделанное мальчиком, тоже вполне сходилось с внешностью бывшего графского слуги и того призрака, которого часто видели рыбаки.

— Я хорошо его разглядел, — продолжал Михель. — Он был весь седой и босой, как я. Сначала я принял его за нищего, потому что на плече у него висел старый мешок.

— И старик спускался вниз?

— Да, в этом же самом месте. Ну, — предупредил он, — теперь держитесь крепче, здесь очень трудное место, как бы в сапогах вам не оступиться.

— Послушай, Михель, если мы благополучно спустимся, получишь талер.

У Михеля обрадованно сверкнули глаза.

— А корова твоя за это время никуда не уйдет?

— Я услышу, на ней колокольчик.

— А еще ты видел старика? — продолжал допытываться Бруно, едва поспевая за парнишкой.

— Нет, — помотал головой Михель, — больше ни разу.

— Ты кому-нибудь рассказывал о том, что видел?

— Только отцу дома, но он не поверил, сказал, что мне, наверное, приснилось. А я вовсе не спал и в самом деле его видел. Еще я подполз тогда к самому краю обрыва и увидел, как старик спускался, а потом пропал.

Следуя шаг за шагом за своим юным проводником, Бруно наконец достиг дна обрыва.

— Вот мы и внизу, — сказал Михель.

— А ты ходил здесь, Михель? — спросил Бруно, разглядывая отвесные скалы, в которых не то что пещеры, а даже и расщелины никакой не было видно. Вряд ли тут можно было укрыться человеку. Доступ к морю был также прегражден скалами. — Может быть, ты видел поблизости какую-нибудь пещеру?

— Нет, пещеры никакой я здесь не находил.

— Странно, — пробормотал Бруно. — Куда же мог скрыться тот старик? А в каком месте он пропал, Михель, ты помнишь?

— А вот здесь. — Михель подвел Бруно к протекавшему по дну ручью.

— Куда же течет ручей?

— Он уходит в трещину, а по ней, должно быть, до моря.

Бруно наклонился, раздвинул кусты и в самом деле увидел, что ручей исчезает в довольно большой трещине, в которую мог, согнувшись, войти человек. В это время года воды в ручье было так мало, что она совершенно не могла помешать проникнуть внутрь скалы.

Конечно, далеко не каждый решится пойти по этому узкому, мрачному проходу, ведущему Бог весть куда.