— Да. Да, именно так. Сердечный приступ.

Он произнес это машинально, не думая о том, что он говорит. Все его мышление сосредоточилось у него в глазах. Он впитывал ее образ, как если бы она была внезапно ожившим привидением.

В каюте повисло неловкое молчание.

— Что случилось с отцом? Пожалуйста, расскажите мне, как это произошло. — Она стояла прямо перед ним, и напряжение, слышавшееся в ее голосе, выдавало ее волнение. Внезапно я понял, что она его боится. Между ними как будто возникла стена напряженности. — Я хочу знать, что с ним случилось, — срывающимся от волнения голосом повторила она.

— Ничего не случилось, — медленно ответил он. — Он умер. Вот и все.

Его голос прозвучал как-то тускло и безжизненно.

— Но как? Когда? Я должна это знать!

Он запустил пальцы в волосы.

— Да. Да, конечно. Простите. Это произошло второго марта. Мы были в Средиземном море. — Он замолчал, как будто подыскивая нужные слова. — В то утро ваш отец не поднялся на мостик. А потом меня позвал стюард. Капитан лежал на своей койке. — Он снова помолчал и добавил: — В тот же день мы похоронили его в море.

— Значит, он умер во сне?

— Да, верно. Он умер во сне.

Последовало долгое молчание. Она хотела ему поверить. Она отчаянно этого хотела. Но не могла. Ее глаза казались огромными, а руки были стиснуты перед грудью.

— Вы хорошо его знали? — спросила она. — Вы с ним уже ходили в рейс?

— Нет.

— Он болел? Во время плавания? Или перед тем, как вы поднялись на борт в Адене?

Снова эта нерешительность.

— Нет, он не болел. — Он, казалось, сделал над собой усилие и продолжал: — Насколько я понял, судовладельцы не сообщили вам о его смерти. Мне очень жаль. Я немедленно уведомил их по радио, но ответа не получил. Они должны были поставить вас в известность.

По его голосу стало ясно, что на самом деле он мало на это рассчитывал.

— Как он выглядел перед смертью? Расскажите мне о нем, прошу вас. Понимаете, я не видела его… — умоляющим голосом начала она, но не договорила. Немного помолчав, она уже тверже произнесла: — Вы не могли бы его мне описать?

Он слегка нахмурился и неохотно произнес:

— Да, конечно, если вы меня об этом просите… Но я не совсем понимаю, что вы хотите услышать.

— Только как он выглядел. Больше ничего.

— Понимаю. Ну что ж, я попытаюсь. Он был маленьким, очень маленьким. У него было красное, обветренное и обгоревшее на солнце лицо. Еще он был лысым, но, когда у него на голове была фуражка и он стоял на мостике, он выглядел гораздо моложе своих…

— Лысым? — потрясенно повторила она.

— Ну, у него оставалось еще немного седых волос, — смущенно уточнил Пэтч. — Не забывайте, мисс Таггарт, что он был немолод и очень много времени провел в тропиках.

— У него были светлые волосы, — почти горестно произнесла она. — Очень много светлых волос. — Она не желала расставаться с сохранившимся в ее памяти образом пятилетней давности. — А послушать вас, он был стариком.

— Вы сами попросили меня описать его, — начал обороняться Пэтч.

— Я не могу в это поверить. — Ее голос сорвался, а лицо побелело. Но она тут же вздернула подбородок и снова в упор посмотрела на него. — Вы ведь не все мне рассказали. Вы что-то скрыли, верно?

— Что вы, уверяю вас… — с несчастным видом пробормотал Пэтч.

— Нет, вы о чем-то умалчиваете. Я это точно знаю. — Она повысила голос и почти закричала: — Почему он не написал мне из Адена? Он всегда писал мне… из каждого порта… а потом такая неожиданная смерть… и корабль терпит крушение… За всю жизнь он не потерял ни одного судна.

Пэтч в упор смотрел на нее. Внезапно он разозлился, и его лицо стало жестким. Он резко повернулся ко мне.

— Я должен идти.

Не глядя больше на девушку, он круто повернулся и быстро вышел из каюты.

Она вздрогнула от звука захлопнувшейся двери и обвела каюту широко открытыми глазами, в которых стояли слезы. Внезапно она упала в кресло и опустила лицо в ладони. Все ее тело сотрясали судорожные рыдания. Я молча стоял рядом, пытаясь понять, чем я могу ей помочь. Постепенно ее плечи перестали вздрагивать.

— Пять лет — это очень долго, — мягко произнес я. — Он мог рассказать вам только то, что знал.

— Дело не в этом, — вскинулась она. — Все это время, пока он был здесь, я чувствовала… — Она резко замолчала, вытащила платок и начала вытирать слезы с лица. — Простите, — прошептала она. — Я вела себя очень глупо. Я… я была еще школьницей, когда в последний раз видела отца. Наверное, мои представления о нем были чересчур романтичными.

Я положил ладонь ей на плечо.

— Запомните его таким, каким вы видели его в последний раз, — пробормотал я.