— Похоже на какую-то книгу, — заметил Майк. — Может, это судовой журнал?

— Нет, — покачал головой я. — Журнал был в суде.

Развернув коричневую оберточную бумагу, я увидел конверт. На нем было напечатано имя Дж. К. Б. Деллимар, а пониже синим карандашом виднелась приписка. Всего одно слово: «Забрать». Конверт был вскрыт. Кто-то нетерпеливо распечатал его, надорвав печать одного из городских банков. У меня в душе затеплилась смутная надежда, что, возможно, Майк прав и нам в руки попала бухгалтерская книга, принадлежавшая Деллимару или его компании, одним словом, нечто, способное пролить свет на финансовые мотивы его поступков. А затем я вытряхнул содержимое конверта на стол и уставился на него, не веря собственным глазам.

В окружении грязной посуды лежала толстая пачка пятифунтовых банкнот.

Майк смотрел на эту кучу, открыв от изумления рот. Никогда в жизни он не видел так много наличных денег. Да и я тоже. Я разделил кучу на две части.

— Считаем! — скомандовал я.

Несколько минут в каюте не было слышно ни звука, не считая шелеста купюр Английского банка. Когда мы закончили считать, у нас получилась сумма ровно в пять тысяч фунтов. Майк поднял на меня глаза.

— Неудивительно, что он не захотел самостоятельно везти это через таможню, — произнес он. — Как ты думаешь, может, он все же принял предложение Деллимара? — немного подумав, добавил он.

Но я покачал головой.

— Если бы он его принял, зачем ему тушить пожар? Зачем сажать судно на рифы? — Я вспомнил, в каком состоянии находилась каюта Деллимара, когда я вошел в нее, чтобы помочь ему извлечь резиновую лодку. — Нет, я думаю, что он взял эти деньги позже, после того как Деллимар погиб.

— Но зачем?

Я пожал плечами.

— Бог его знает. — Я слишком многого в этой истории не понимал. Я собрал банкноты и положил их обратно в конверт. — Если бы эти деньги были оплатой за кораблекрушение, — произнес я, — он бы явился к нам, чтобы забрать их, как только приземлился в Англии.

— Это верно. — Майк, нахмурившись, взял у меня конверт и начал крутить его в руках. — Странно, что он его не забрал. Он как будто о нем забыл.

Я медленно кивнул. А потом я поднялся на палубу и зажег якорный огонь. В этом не было необходимости, поскольку наша яхта была единственным судном в бухте, и вряд ли в такую отвратительную ночь сюда мог кто-нибудь явиться. Но мне было необходимо чем-то заняться. Я закурил. Уже почти окончательно стемнело, и яхта лежала в ярком круге света, со всех сторон окруженном искрящимся занавесом моросящего дождя. Ветер, похоже, стих. Черная и совершенно неподвижная вода не морщилась даже у бортов яхты. Еле слышный плеск доносился только со стороны берега, где прибой осторожно лизал мокрую гальку. Стоя на палубе, я курил в слабом свете якорного огня и ломал голову, какого черта мне делать со всеми этими деньгами. Если я передам их властям, мне придется объяснить, как они ко мне попали. Или стоит положить начало фонду помощи членам семей утонувших моряков? Разумеется, анонимно. Я никак не мог послать деньги его матери и скорее позволил бы отрубить себе руку, чем вернул бы их компании «Деллимар».

Я стоял, размышляя над всем этим, пока моя сигарета не превратилась в размокший окурок. Я бросил окурок в воду и спустился вниз. Майк проверял один из аквалангов.

— Хочешь выпить? — предложил я.

— Отличная идея, — кивнул Майк.

Я достал бутылку и стаканы.

Я ничего ему не сказал. Я вообще не хотел это больше обсуждать. Я сидел со стаканом в руке и курил, снова и снова прокручивая в голове имеющиеся у меня возможности. Мы очень долго сидели и молчали.

Я не знаю, кто первым услышал этот неясный звук, но вдруг я понял, что мы пристально смотрим друг другу в глаза и прислушиваемся. Шум доносился со стороны носа и напоминал легкий плеск воды.

— Что это?

Майк встал из-за стола. Плеск прекратился, и вместо него прямо над нашими головами раздались шаги. По палубе кто-то ходил. Шаги направились к корме. Мы с Майком приросли к месту и застыли. Шаги уже раздавались возле самого люка. Крышка тихо скользнула назад, и мы увидели босые ступни, за которыми последовали мокрые штанины, с которых стекала вода, а затем и все тело человека, также насквозь мокрое. И вот он уже стоит у подножия трапа, моргая в ярком освещении каюты. У этого человека было бледное как мел лицо, а его черные волосы облепили голову. С его одежды на пол струились потоки воды.

— О господи! — выдохнул я.

Я был слишком потрясен, чтобы сказать что-то еще. Он дрожал и стучал зубами. А я смотрел на него, как на привидение.

— Если бы кто-нибудь одолжил мне полотенце…

Пэтч начал стягивать с себя мокрую одежду.

— Выходит, Хиггинс был прав, — заметил я.

— Хиггинс?

— Он сказал, что ты явишься на «Морскую Ведьму». Но зачем ты здесь? — спросил я и, помолчав, добавил: — Я думал, что ты умер. — Боже мой! Осознав положение, в которое он меня поставил, я чуть было не пожалел, что ошибся. — За каким дьяволом ты сюда явился? — повторил я.

Он не обратил на мою вспышку никакого внимания. Он как будто ее не услышал или закрылся от моего негодования. Майк принес полотенце, и он начал вытираться. Его обнаженное тело было жилистым и все еще коричневым от аденской жары. Он дрожал и попросил сигарету, чтобы согреться. Я протянул ему сигарету, он прикурил и начал вытирать волосы.

— Если ты думаешь, что мы согласимся вывезти тебя во Францию, ты ошибаешься, — заявил я. — Я этого делать не буду.

Он смотрел на меня, слегка нахмурившись.