Затем раздался резкий треск где-то внутри «Морской Ведьмы». Чуть позже треск повторился. После этого мы уже ничего не слышали.

— Судя по звуку, гребной вал, — произнес Пэтч.

Паруса, мачта и вся яхта вдруг начали вращаться у меня перед глазами, и я сел. Пэтч показался мне невероятно высоким. Он стоял у штурвала, и его голова вращалась с головокружительной скоростью. Я попытался выпрямиться, и яхта, качнувшись, зачерпнула бортом воду. Я тупо смотрел, как волна скатывается с наклоненной вперед палубы. А затем двигатель закашлялся и заглох.

Я встряхнул головой, борясь с головокружением, грозившим завладеть моим сознанием. У штурвала никого не было. Я позвал Пэтча и с трудом поднялся на ноги. Он выбрался из главного люка. С его брюк стекала вода.

— Вода уже добралась до камбуза.

И тут мой взгляд скользнул по наклонной палубе и остановился на зарывшемся в волну бушприте. Вся передняя часть палубы была залита водой. Я смотрел на все это, медленно осознавая происходящее. Пэтч вбежал в штурманскую рубку и выскочил оттуда со складным ножом.

— Она идет ко дну, — произнес я и сам поразился мертвенной безнадежности, прозвучавшей в моем голосе.

— Да, — подтвердил Пэтч. — И очень быстро.

Он начал резать удерживающие шлюпку фалы. Я смотрел, как он опускает нос шлюпки на поручень, чтобы спустить ее на воду.

«Морская Ведьма» все еще шла под парусами, лениво раздвигая волны. Пэтч наклонился, чтобы закрепить носовой фалинь шлюпки, и над его спиной я снова увидел «Гризельду», смутные очертания которой переваливались с боку на бок на самой границе видимости.

— Здесь, наверху, есть какая-нибудь еда? — спросил Пэтч, сгребая вещи в рубке и забрасывая их в шлюпку — одеяла, куртки, фонари, сигнальные ракеты, даже ручной компас.

— Шоколад.

Я достал из ящика стола три маленьких плитки шоколада и какие-то конфеты. Затем я извлек из шкафчика спасательные жилеты. Но мои движения были медленными и неловкими. К тому времени как я положил все это в шлюпку, вся палуба оказалась под водой, а мачта накренилась вперед.

— Быстро! — скомандовал Пэтч. — Залезай.

Он уже отвязывал фалинь. Я забрался в шлюпку. Это было несложно. К этому времени она плавала на одном уровне с палубой. Пэтч последовал за мной и оттолкнулся.

Я так и не увидел, как «Морская Ведьма» тонет. Мы гребли прочь, и она медленно скрывалась в тумане. Ее корма была немного задрана, кливер и бизань все еще стояли, а перед штурманской рубкой расстилалось море. Она представляла собой очень странное зрелище, походя на судно-призрак, обреченное вечно скитаться по подводному миру. Я едва не разрыдался, когда она потускнела в тумане и внезапно скрылась из виду.

Тогда я обернулся в сторону «Гризельды». Она лежала на воде, как бревно, с сильно опущенной кормой, медленно покачиваясь на волнах. Теперь она была совершенно беспомощна, как только бывает беспомощна моторная лодка, когда ее двигатель выходит из строя.

— Налегай на правое весло, — скомандовал я Пэтчу.

Он посмотрел на меня, но ничего не ответил. Его тело ритмично двигалось в такт взмахам весел.

— Бога ради, налегай на правое весло, — повторил я. — Ты идешь мимо «Гризельды».

— Мы не идем на «Гризельду».

Я не сразу понял, что он имеет в виду.

— Но куда… — Мой голос сорвался, и внезапно мне стало очень страшно. У его ног лежала коробка с ручным компасом. Крышка была открыта. Он греб, не сводя с прибора глаз. Он выдерживал курс по компасу. — О боже! — воскликнул я. — Ты что, собираешься добираться туда в шлюпке?

— Да, а что?

— Но как же Майк? — Меня охватило чувство безысходности. Я видел, что Хиггинс пытается спустить свою шлюпку на воду. — Ты этого не сделаешь. — Улучив момент, когда он наклонился вперед, я поймал его за руку, а затем схватился за весло. Боль прострелила мое тело подобно взрывчатке. — Говорю тебе, ты этого не сделаешь.

Он молча смотрел на меня. Его лицо было всего в футе или двух от моего.

— Не сделаю? — наконец произнес он.

Его голос, казалось, нарушил царящее вокруг безмолвие, и издалека донесся едва слышный зов о помощи, отчаянный протяжный вопль. Он вырвал из моей руки весло и снова начал грести.

— Если тебе это не нравится, можешь вылазить и плавать здесь, как вон тот бедолага.

Он кивнул куда-то через свое левое плечо, и в то же мгновение крик раздался снова. В этот раз я сумел различить в волне черную голову и две отчаянно гребущие к нам руки.