— Мы их сделали! — возбужденно кричал он. — Если мы обойдем…

Все остальное унес ветер и заглушил грохот разбивающихся о нос «Морской Ведьмы» волн. Но я понял, что он хотел мне сказать. Если бы мы легли на другой галс, вместо юго-запада двинувшись на северо-запад, существовала высокая вероятность того, что они не заметят наш маневр, несмотря на то что дождь прекратился, а небо усеяли яркие звезды. Отделавшись от них, мы сможем наконец-то повернуть по ветру, обойти их с востока и направиться к Олдерни.

Теперь у меня нет сомнений в том, что Майк был прав. Если бы я сделал то, что он предлагал, грядущего несчастья можно было избежать. Но смена курса повлекла за собой и изменение характера движений, совершаемых яхтой, и это разбудило Пэтча. Я увидел, что он сидит на крышке главного люка, всматриваясь вдаль в поисках огней «Гризельды». Я не знал, как он отреагирует, если мы ляжем на левый галс, направившись обратно к английскому побережью. Кроме того, мы были перегружены парусами, и, ложась на другой галс, необходимо было заниматься не только парусами, но и бакштагами. Одна ошибка — и мы лишились бы мачты.

— Мне это не нравится, — сообщил я Майку.

Стояла ночь, и рук у нас по-прежнему не хватало. Ну и, конечно, когда ты устал, промок и замерз, существует большой соблазн сидеть и ничего не делать. Я думал, мы оставили «Гризельду» далеко позади.

Судя по всему, Майка посетили те же соображения, потому что, вместо того чтобы настаивать на своем предложении, он пожал плечами и отправился в штурманскую рубку отдыхать. Теперь мне трудно поверить в то, что я не придал значения тому, что огонь «Гризельды» теперь виднелся не за кормой, а далеко по левому борту. Если бы я задумался, я бы понял, что мы не уходим от нее, а всего лишь немного отклоняемся. Она направлялась несколько южнее, поддерживая скорость за счет того, что встречала волны не в лоб. Я же со своей стороны считал, что наша скорость гораздо выше, чем она была на самом деле.

К окончанию моей вахты небо затянуло тучами, а ветер ослабел. Я позвал Пэтча, и, когда он поднялся на палубу, мы немного потравили шкоты и сменили курс на юго-юго-западный. Теперь мы не налетали на волны, а странными скользящими рывками следовали по их линии. Ветер был довольно свеж, и «Морская Ведьма» шла, как поезд.

Я подогрел бульон, и мы выпили его в кокпите, наблюдая за тем, как занимается холодный и бледный рассвет. Пэтч вглядывался в серую морскую даль за кормой, но там не было ничего, кроме всклокоченных волн.

— Все в порядке, — произнес я. — Мы оставили их далеко позади.

Он кивнул, но ничего не ответил. Его лицо как будто посерело.

— С этой скоростью мы уже через два часа дойдем до островов Кастекс, — добавил я, после чего встал и спустился вниз, оставив его сидящим в кокпите. Мне было необходимо хоть немного поспать.

Час спустя меня разбудил крик Майка, который встревоженным голосом просил меня подняться на палубу.

— Посмотри вон туда, Джон, — произнес он, когда я высунулся из люка.

Он показывал в сторону левого борта, и поначалу я не увидел ничего. Мои заспанные глаза воспринимали лишь холодный дневной свет и унылое однообразие моря и неба. Но затем, когда «Морская Ведьма» приподнялась на очередной волне, я что-то заметил: то ли какой-то шест, то ли вехообразный буй, возвышающийся на линии горизонта, там, где волнующееся море встречалось с небом. Я прищурился, наводя резкость, и в следующий раз, когда качающаяся под моими ногами палуба приподняла меня вверх, я отчетливо разглядел мачту небольшого судна. Она тоже приподнялась над волнами, а вслед за ней из волн показался и корпус самого судна, грязно-белый в тусклом освещении пасмурного дня.

— «Гризельда»? — спросил я.

Майк кивнул и подал мне бинокль. Катер безбожно раскачивало. Я видел, как его палубу заливают волны, и время от времени одна из них разбивалась о его нос, взметая тучи брызг.

— Если бы мы повернули ночью…

— Мы не повернули, — оборвал я его. Я посмотрел на корму, туда, где сгорбившись сидел одетый в штормовку Майка Пэтч. — Он знает? — спросил я.

— Да. Он первым ее увидел.

— Что он сказал?

— Ничего. Похоже, его это не удивило.

Я снова поднял к глазам бинокль, чтобы посмотреть на катер, пытаясь определить его скорость.

— Какая у нас скорость? — спросил я. — Ты определял ее в шесть часов?

— Да. Последний час мы делаем восемь узлов.

Восемь узлов! Я поднял голову и посмотрел на паруса.

Они были туго надуты. Эти тяжеленные полотнища на мачте увлекали нашу яхту, заставляя ее мчаться по волнам. Бог ты мой! Мне было трудно смириться с тем, что за целую ночь нам так и не удалось избавиться от преследователей.