– Что можно сделать с таким числом бойцов… – критически оценил ситуацию Хамид аль-Таки. – Мы уже, можно сказать, небоеспособны…

– Ты глуп, Хамид, – громко сказал эмир. – Семьдесят семь – это оптимальное и наиболее управляемое количество бойцов. Хотя для лобового штурма, да еще такого сложного, этого может не хватить. В таком штурме естественным бывает хождение по трупам своих товарищей. Я, кстати, давал тебе еще одно поручение. Иди и займись им. Отключи свою «глушилку». Мистер Суфатан уже заждался, наверное, моего звонка и сильно, думаю, нервничает. Если убили того, кто знает, где «глушилка» расположена…

– Да, их обоих убили.

– Тогда иди сам. Тебе полезно потренироваться в беге по горам. Голова после этого светлеет, и легкие прочищаются.

Обиженный Хамид поклонился и ушел.

Аль-Мурари подождал пару минут и вытащил трубку, чтобы не терять ни секунды связи.

Но связь появилась только через двенадцать минут – когда Хамид не хотел спешить, он ходил медленно. Аль-Мурари набрал номер Камаля Суфатана.

Камаль начал говорить сразу, не дожидаясь сообщения эмира:

– Эмир, тебя можно поздравить с тем, что ты стал богатым человеком? Только осторожнее будь со своими моджахедами. Не распускай их. Они тоже теперь при деньгах, а человеку при деньгах не хочется расставаться с жизнью. Держи их в строгости.

– Ты о чем говоришь? – спросил эмир, все прекрасно понимая и считая такую речь Камаля болтовней человека, не понимающего ситуации.

– О том, что ты завершил штурм.

– А ты здесь был? А ты когда-нибудь встречался с «летучими мышами»? Это не твои прославленные «морские котики», умеющие только расстреливать людей, которые им не сопротивляются. Это слишком серьезные ребята, чтобы их с «котиками» сравнивать.

– Что тебе не понравилось в моих словах, эмир?

– Я вообще не люблю пустую болтовню. А ты болтаешь попусту, не зная сути дела.

– Ты не проводил штурм?

– Провел. Но оборона организована так грамотно, что мои моджахеды оказались в каменном мешке, который обстреливается со всех сторон и заваливается в дополнение гранатами. Я потерял в этих схватках со спецназом только за половину светового дня девяносто одного моджахеда. У меня осталось на одного больше, плюс к этому я сам. Из общего числа оставшихся у меня тридцать два человека ранены, из них пятнадцать моджахедов настолько тяжело, что не могут вести боевые действия. В итоге у меня только семьдесят семь бойцов.

– А спецназ? Сколько он потерял? – спросил предельно жестко Камаль.

– Откуда я могу знать? – так же жестко ответил ему эмир. – У меня нет с ними связи, и вообще они передо мной отчитываться, к твоему, наверное, удивлению, не хотят. Ты сидишь там, в теплой комнате, и не понимаешь, что здесь творится.

– При чем здесь теплая комната? Ты там замерз, что ли?

– Уже начинаю понемножку мерзнуть, как мы вышли из адского пламени. Обгорелые и потрепанные. Если снова пойду на штурм, я потеряю еще половину из того, что у меня осталось.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? Чтобы я пришел к тебе, вместо тебя повел твоих моджахедов на штурм и добыл тебе деньги? Или чтобы я выписал команду «морских котиков»? Я не уверен, что правительство США рискнет использовать их в России.

– Я хочу твоего согласия на мое возвращение. Ты очень неудачно разместил «схрон», в результате чего мы не смогли до него добраться…

– Извини, это твои люди «засветились» перед русским спецназом и привели его в ущелье.

– Это не мои люди. У меня было семьдесят семь человек. А тебе захотелось, чтобы нас стало две сотни. И ты дал мне каких-то парней, не проверенных в боях. Они и «засветились».

– Пусть будет так, пусть ты не сумел правильно организовать свой отряд, – перевернул Суфатан все с ног на голову. – Но ущелье в любом случае ты штурмовать должен. И никаких разговоров о возвращении быть не может. Если попытаешься вернуться без приказа, тебя встретят пулеметами. Только я один могу создать коридор для твоего прохода. А я буду создавать его только после того, как ты выполнишь задание. Это мое последнее слово. И тебе остается только подчиниться и штурмовать ущелье. Других вариантов у тебя просто не существует. Все…

Аль-Мурари не стал не только спорить, он не стал даже разговаривать. Но мысль о том, что при несанкционированном возвращении их встретят пулеметами, и раньше витала в воздухе. Тем более, какой-то прецедент был уже пару месяцев назад и активно обсуждался среди разных отрядов. Пересекать границу без выделенных коридоров не просто рискованно, если тебя там ждут, это очень опасно. Значит, следует выбирать из двух зол меньшее – идти по тому пути, который остался. То есть решиться на новый штурм или же возвращаться, на свой страх и риск. Что хуже – азербайджанские пограничники или русский спецназ? Если бы вопрос стоял только об азербайджанских пограничниках, Аслан аль-Мурари не сомневался бы. Но там наверняка добавятся пограничники русские, и расстреливать будут с двух сторон. Если спросить своих моджахедов, что они предпочтут, эмир заранее знал ответ. Они пришли сюда деньги зарабатывать и предпочтут получить их. Значит, нужно во второй раз идти на штурм. Идти, несмотря ни на что, потому что третьей попытки может и не быть. После второго штурма их останется слишком мало. Впрочем, и количество спецназовцев уменьшится. Но они все-таки находятся в укреплениях, следовательно, под защитой камней…