…Полей оказался прав. Проехав по лесу еще часа полтора, караван остановился. Кони устали, требовалось их напоить и накормить.

— Отдыхаем до утра! — крикнул рыцарь Иоганн.

На последнем слове он закашлялся. Судя по всему, рыцарь был простужен.

Четверо ландскнехтов принялись устраивать лагерь для ночлега, собирать хворост и разжигать костры, еще шестеро распрягли коней и повели их к реке.

Пленников бросили под раскидистым старым дубом на мокрую, колючую траву, не потрудившись выбрать для них место посуше и помягче. Себе и своим товарищам ландскнехты устроили лежанки поближе к костру, на густой траве, разложив на ней тощие походные матрасики, набитые конским волосом и сухим мхом.

Все это время Галеб внимательно наблюдал за германцами. Трое из них ранены. Раны были незначительными, но, судя по всему, болезненными и изматывающими. Еще двое, включая рыцаря-предводителя, сильно простужены. Остальные хоть и здоровы, но валились с ног от усталости.

Рыцарь Иоганн подошел к Галебу, остановился рядом с ним и протянул ему кожаную флягу.

— Выпей, славянин, — сказал он. — Тебе нужно быть здоровым и сильным, чтобы хорошо работать.

Галеб уже не удивлялся тому, что понимает германскую речь. Про старика-германца он Иоганну не соврал, такой действительно жил в его родном селе, и, будучи мальчишкой, Корсо проводил с безумным немцем очень много времени.

— Благодарю, — сказал Галеб, принимая флягу.

Однако прежде, чем попить самому, он передал флягу своим товарищам-узникам. Рыцарь холодно усмехнулся, но не стал препятствовать.

Когда Ратибор и Полей утолили жажду, Галеб поднес флягу к своим губам. К его удивлению, во фляге была не просто вода, а какой-то травяной настой. Терпкий, горьковатый, но освежающий.

Забрав флягу, рыцарь Иоганн заткнул ее пробкой и навесил стальной скобой на широкий ремень. Затем посмотрел на Галеба и спросил:

— Ты точно кузнец, а не толмач?

— Точно, — ответил по-германски Галеб.

— Хорошо, если так, — холодно произнес рыцарь Иоганн. — Но если ты меня обманываешь, я сам, своими руками, сдеру с тебя шкуру. Живьем. Согласись, это справедливо. А теперь отдыхай, кузнец.

Рыцарь повернулся, чтобы уйти, но тут Галеб громко проговорил:

— Ты нас даже не покормишь, рыцарь Иоганн?

Германец остановился, некоторое время размышлял, затем повернул голову и обронил через плечо:

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли кусок мяса, кузнец. Но если я увижу, что ты делишься едой со своими друзьями, ты больше не получишь ни крошки до самого Эльстара. Клянусь святым Патриком!

Рыцарь зашагал к костру, на который ландскнехты уже водружали чугунный вертел с нанизанной тушей убитого по пути кабана.

Иоганн не обманул. Через час один из ландскнехтов принес Галебу обломок перерубленной топором кости с клочком сыроватого мяса. Мясо Галеб разделил между товарищами, невзирая на предупреждение рыцаря, а кость сунул в траву.

— Как только ратники лягут спать, мы сбежим, — сказал он Ратибору и Полею.

— Ты… что-то… придумал? — хрипло спросил Ратибор, едва шевеля языком.

— Да, друг. Я кое-что придумал.

— Ты уверен, что твоя задумка удастся? — поинтересовался Полей, который, несмотря на рану в плече, выглядел куда лучше рыжего воина.

Галеб покачал головой:

— Нет, не уверен. Но если мой план не сработает, нас всего лишь убьют. А мы с вами видали вещи и пострашнее.

Рыцарь Иоганн вернулся через десять минут. Он несколько секунд разглядывал Галеба, потом усмехнулся и сказал:

— А ты строптивый человек, кузнец. Строптивый и неразумный.

— Делай что хочешь, рыцарь, но я не мог позволить своим товарищам обессилеть от голода, — спокойно ответил Галеб.

— Ты ценишь их жизни выше, чем свою?

— Не знаю. Но жрать мясо на глазах оголодавших людей — это низко.

Рыцарь Иоганн внимательнее вгляделся в лицо Галеба. Впервые в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на уважение. Он хмыкнул:

— Славянину-кузнецу знакомы законы рыцарской чести? Никогда бы не подумал.

— Рыцарский дух, подобно Духу Святому, путешествует, где хочет, — сказал на это Галеб. — Границ для него нет, он может найти пристанище в любой из встреченных душ.

— И говоришь ты витиевато, — констатировал, прищурив блеклые глаза, рыцарь Иоганн. — Определенно, ты не простой кузнец.

— Я и не говорил, что простой, — отозвался Галеб, глядя рыцарю в глаза. — Я три раза воевал в ополчении. Рука моя тверда, и я отлично умею управляться с оружием. Так что я не просто кузнец, я — воин.