Риан очнулся рывком и первым же делом попытался дотянуться до магии. Не вышло. Кто-то весьма сведущий позаботился и об этом…

Выругавшись про себя — говорить вслух равновесный не смог бы, потому что в горле было сухо и горячо, — Риан попытался сглотнуть вязкую слюну, но, поняв всю тщетность усилий, сильнее сморщился. Кажется, дело было не только в обезвоживании — кто-то успешно обезопасил себя еще и от возможных вербальных проклятий. К сожалению, всем уже давно известно, что даже со связанным даром любой стоящий маг способен заклясть судьбу парой брошенных в запале слов.

Да, похитители основательно подошли к своему делу — ничего не скажешь. И ведь что обидно — сам виноват! Доверился команде незнакомых контрабандистов! Конечно же они его опоили! Хоть бы проверил прежде, в какую петлю лез!..

Ладно, выберемся. И не такому учили, — попытался сам себя успокоить Риан. Выходило плохо, но он не мог в этом признаться даже себе. Да и некогда ему было предаваться жалости к своей персоне — прежде всего следовало определить место, куда его занесла судьба.

Приоткрыв слезящиеся от света и едкого дыма глаза, маг попытался понять хотя бы приблизительно, где очутился. Помещение, в котором его держали, было небольшим и круглым. А еще рядом находился очаг, едким дымом которого и пропиталось все вокруг. Увиденное не понравилось Риану, потому что ответ напрашивался сам собой — степняки. И это означало, что ему не просто крупно не повезло — это было почти катастрофой!

Кочевники были единственной человеческой расой, сохранившей какую-то свою, совершенно непонятную остальным, магию. Темное Собрание не раз и не два пыталось их уничтожить, но степняки раз за разом обходили все ловушки, порой их даже не замечая. А еще курсировали слухи, что местные шаманы весьма охотно брали заказы на убийство магов, да и в плен их уводили с не меньшим энтузиазмом…

Впрочем, иногда Риан думал, что Собрание и Академия вполне удачно нашли в лице неугодного племени козлов отпущения для маскировки собственных грязных делишек. Уж что-что, а высшее руководство равновесный давно не идеализировал…

Так или иначе, но совсем скоро молодому магу должен был представиться случай выяснить все на собственной шкуре. И его это совсем не радовало.

Степняки появились лишь четверть часа спустя. Самоуверенные, с наглыми глазами и надменными мордами лиц — весь их вид говорил о том, насколько они презирают островных магов.

— На тебе рабская татуировка. У тебя есть хозяин, маг? — ровно, на чистом всеобщем произнес самый старший из четверых загорелых дочерна мужчин. Судя по всему, именно он заправлял в этой группе. Остальные даже не думали лезть вперед и задавать вопросы, хотя у самого молодого — парнишки лет пятнадцати на вид — глаза так и горели искренним любопытством.

В ответ на требовательный взгляд кочевника Риан попытался отрицательно мотнуть головой, но все тело на это простое действо отдалось такой болью в затекших мышцах, что даже выносливый равновесный не сдержал стона.

Старший недовольно сверкнул глазами на своих спутников, после чего склонился над магом. Мучить своего «гостя» шаман не собирался. Сняв с пояса фляжку, кочевник поднес горлышко к губам чужака. Тот поспешно сделал большой глоток, словно опасаясь, что так необходимую ему воду вот-вот отнимут.

— Говори. Теперь ты сможешь, — сурово произнес старый шаман.

Риан чуть заметно кивнул, показывая, что услышал, но голосу все же не доверял, а потому решил напрягать горло как можно меньше.

— У меня нет хозяина. Меня отпустили, — едва слышно произнес равновесный.

Степняк, задавший этот вопрос, понятливо кивнул, но после все же внес пояснения:

— Теперь есть. Отныне и пока я не решу иначе, ты — мой раб. А теперь отдыхай, — и сухая горячая ладонь опустилась Риану на лоб. Что было дальше, он не знал — уж больно ловко его усыпил степняк-шаман.

— Учитель, но как же так?! — Едва только чужак вырубился, подал голос уже довольно немолодой степняк. В возрасте он проигрывал лишь шаману.

— Молчал бы ты, Первый. Столько лет у меня в учениках ходишь, а видеть так и не научился. И не научишься уже, — поставил на место своего старшего воспитанника старик.

— А этот научится?! Вы же его по всей форме приняли! — возмутился Первый, вспоминая, сколько труда и усилий потратил когда-то, чтобы заполучить свое место.

— Принял. Как и тебя когда-то.

— Но он же чужак! Один из этих! — все больше распалялся Первый. Два других ученика старого шамана молчали — они уже давно уяснили, что спорить с Учителем имеют право лишь немногие вожди, да и тех старик зачастую осаживает.

— Это ему не помешает. И, Первый, не тебе меня учить. Ты прежде экзамен сдай — тогда и поговорим, — усмехнулся старый наставник и, выйдя из своего жилища, задумчиво улыбнулся солнцу.

Мир вновь начал меняться. К добру ли? Это только предстояло разгадать.