— Насколько это серьезно?

— Сложно сказать, — Эльсо неопределенно пожал плечами. — Я успел его перехватить и снизить мощность сигнала, но не поручусь, что он ушел в молоко. Вполне вероятно, что поблизости находится еще какой-нибудь центр.

— Ясно. Значит, организуем здесь небольшой несчастный случай. Скажи ребятам, пусть установят взрывчатку в главном лабораторном зале.

— Мы не знаем, какого рода исследования здесь проводились… — мягко напомнил эл. Я безразлично дернула плечом. Для меня это особого значения не имело. Лаборатории взрывались раньше и будут взрываться впредь. Чем бы в них ни занимались, но от обыкновенного человеческого раздолбайства ни одна из них не застрахована.

— Нам главное — качественно замести следы, а все остальное додумают и без нас. Даже если дарки придут к выводу, что имел место саботаж, они вряд ли вспомнят об ордене, исчезнувшем с лица земли почти тысячу лет назад.

— Ты права. Ладно, пойдем глянем, чем таким интересным занимались тут наши почившие исследователи… может, что к делу пристроим из этих их изысканий…

Уж лучше бы мы просто разбомбили эту лабораторию вместе со всем ее содержимым!

Я стояла, прижавшись лбом к прохладной стене, и отчаянно пыталась побороть одновременно холодное бешенство и удушливую волну тошноты.

Эксперименты над живыми людьми всегда были самыми страшными, кровавыми и бессмысленными… Сложно совладать с собой, когда видишь что-то подобное… Почти четыре сотни людей. И треть из них дети. Дети, которым не повезло родиться уже здесь, в лабораторных стенах… Дети, которым еще в утробе матери привили элементы генов животных и растений.

Взрослым повезло немногим больше. Те, кто попадал в стены лабораторного комплекса извне, модифицировались незначительно. Их «исправляли», искусственно подтягивая до магического уровня элов и дарков, здесь запросто практиковались радиоактивные излучения, мутагенные составы разного назначения и даже направленные изменения в тканях. И все-таки, несмотря на все это, «взрослые опытные образцы», как их именовали в здешних базах данных, еще были похожи на людей, хоть и искореженных нечеловеческими условиями жизни. В отличие от своих детей…

Однако я не знала, что хуже: поврежденная психика и внезапные прорывы, вызванные активацией внедренных магических генов, или изначально искалеченные тела и души. А ведь это только выжившие… сколько же погибло в процессе?.. А за века?..

Даже от приблизительных цифр мне становилось жутко. Счет шел на десятки тысяч. А ведь таких лабораторий явно не одна и не две — их десятки!..

— Я думала, что они оставили все эксперименты такого рода еще тогда, — наконец произнесла я, ни к кому конкретно не обращаясь. Мне просто необходимо было услышать хотя бы собственный голос. Но ответ последовал незамедлительно. Эльсо словно бы ждал этого момента, чтобы начать очередной непростой разговор:

— Как видишь, не оставили. Более того, за минувшие века они добились кое-каких сдвигов… Что планируешь делать?

Я молчала. Прежде чем что-либо говорить, следовало справиться с собой. Есть решения, которые необходимо принимать исключительно на трезвую голову. Впрочем, особых вариантов в любом случае не имелось. И чтецу это было известно получше, чем мне самой.

— Жестокое время, Эльсо, требует жестоких мер, — наконец негромко произнесла я. Перед глазами все еще стояли запуганные, запертые в маленьких грязных камерах люди. Люди, зачастую уже мало похожие на людей. — Мы не можем себе позволить оставлять за спиной кого-то, подобного этим бедолагам.

— Тень, а ты сможешь сказать нашим ребятам, что теперь они должны попросту убить тех, кого шли спасать? Или сказать чудом выжившим в этом аду людям, что их ничего не ждет, кроме смерти?

— Они химеры, принц! Их уже не спасти! Они никогда не смогут стать такими, какими были когда-то!

— Прежде всего они живые существа. И лично для меня не имеет значения, чьи гены и в каких пропорциях им привили в здешних лабораториях, — жестко оборвал меня Эльсориан. Сейчас рядом со мной был именно тот эл, которого я ненавидела всей душой и когда-то давно стремилась уничтожить… вот только, как оказалось, руки коротки. Даже сейчас.

— Что ты предлагаешь? — окончательно сдалась я.

— Ты сама знаешь ответ. Мы не можем оставить за своей спиной химер, а значит, мы просто обязаны увести их с собой. Другого варианта у нас все равно нет.

— Нам некуда их вести! Ордена как такового еще нет! Даже наша главная обитель не более чем груда камней!

— Поверь мне, Тень, они будут рады даже нашим камням. Надежда — это такое чувство, что легко подменяет собой счастье и радость. В принципе, для сносного существования хватит одной лишь ее. Так что самое важное, что мы могли дать этим людям, мы уже дали.

— Но куда нам их, а? — устало спросила я, бессильно сжимая руки в кулаки. Эльсо был прав — я не имела права уничтожать людей лишь за то, что им выпала страшная участь стать лабораторными крысами… Но и оставлять их бесконтрольно бродить по материку было также недопустимо. Химеры — это вещь в себе, этакое заряженное ружье, никогда не угадаешь, когда оно выстрелит и кто при этом пострадает. — Принц, мы можем принять полтора-два десятка, но тут их почти в двадцать раз больше! Где мне размешать четыре сотни измененных?!