– Ответь на мой вопрос.

Она смотрела на меня так, словно хотела прочитать правду по глазам.

– Разумеется, имя донора указано в твоей медицинской карте.

Я не сводил с нее глаз, но какое-то время молчал. Потом спросил, где хранятся карты пациентов.

– В моем столе.

– И кто угодно может их смотреть?

– Нет. Ящичек на замке. И ключ есть только у меня.

И снова молчание.

Жозефина теплыми губами прикоснулась к шраму у меня на груди.

– Ты больше ничего мне не скажешь? – шепотом спросила она.

– Если я попрошу тебя сказать мне имя донора, что ты сделаешь?

– Я обязана хранить медицинскую тайну. За разглашение этой информации меня могут уволить.

– Если так, забудь, что я тебе только что сказал.

И я крепко ее обнял.

Спустя несколько минут она снова посмотрела на меня. В темноте я видел ее глаза, изгиб ее черных ресниц.

– Для тебя так важно знать имя донора?

– Да.

– И что ты сделаешь, если узнаешь?

– Попробую понять.

– Что понять?

– Когда-нибудь я тебе объясню.

– Но ты же не собираешься встречаться с родными этого человека?

– Нет, – бессовестно соврал я.

Жозефина умолкла. Она положила голову мне на плечо, но долго не могла заснуть. Ночь для нас обоих выдалась беспокойной.

Наутро она, похоже, забыла о нашем разговоре.

И вдруг через несколько дней на пороге своей квартиры я нашел большой конверт с моим именем. Внутри – несколько десятков ксерокопий. Это была моя история болезни.

Первое, о чем я подумал: Жозефина! Она действительно меня любит, если пошла на такой риск. Когда я взял в руки отпечатанные на машинке страницы, меня вдруг охватил страх. Пока я их перелистывал, мои руки дрожали. Результаты анализов, выписки, отчет о проведенной операции, перечень необходимых медикаментов, постоперационное наблюдение…

Я никак не мог найти то, что искал.

И вдруг крупные буквы привлекли мое внимание.

Ниже я прочел такие строки:

Констанция Деламбр!

Мне пересадили сердце некой Констанции Деламбр! Женские сердце…

В моей груди билось сердце женщины.

Это невозможно. Невозможно!

Слова, напечатанные на странице черным по белому, никуда не делись. Я прочитал еще раз: «Пол: женский».

Сомнений быть не могло. Но я все равно перечитывал их снова и снова.

В дверь постучали. Я открыл. Жозефина. Она сказала, что я выгляжу бледным и нервным. Не говоря ни слова, я обнял ее. А потом протянул ей листок. Она быстро просмотрела его и сняла пальто.

– Да, это сведения о доноре. Разве не это ты хотел узнать?

– Но… Это же женщина! – пробормотал я наконец.

– И что?

– Мне пересадили женское сердце! Ты отдаешь себе отчет?

Жозефина вдруг расхохоталась. Я же не находил в ситуации ничего смешного.

– Ты, наверное, ошиблась карточкой, Жозефина! Эта Констанция Деламбр не может быть моим донором. Мой донор – мужчина, я уверен!

– Нет, я не ошиблась, – ответила она и снова стала серьезной.

– Но как?

– Что «как»?

– Как могло случиться, что мой донор – женщина?

– Очень просто. У вас оказались совместимые ткани и одна группа крови. Иногда сердца мужчин пересаживают женщинам. Но если случается наоборот, то донором оказывается высокая женщина, а реципиентом – мужчина пониже.

Она подошла ближе, улыбнулась и положила руки мне на плечи.

– Так было и в твоем случае. Эта Констанция Деламбр наверняка была высокой девчонкой – метр восемьдесят, не меньше.

Значит, это была правда.