Но о чем говорить с родителями Констанции Деламбр? Может, представиться другом, который совсем недавно узнал о ее кончине? Сказать им правду? Они ведь наверняка знали, что сердце их дочери было изъято для трансплантации. Я решил, что не стану слишком об этом задумываться. Выглядеть естественно – вот что важно. Там, на месте, придумаю что-нибудь…

Большой синий дорожный знак привлек мое внимание. Куртене… Это название показалось мне смутно знакомым. Это же здесь Констанция Деламбр погибла 13 августа 1996 года, в тот самый день, когда мне сделали операцию. От этой мысли мне стало грустно, и я, сам того не замечая, снизил скорость. Как именно умерла Констанция Деламбр? В больнице мне сказали, что это была авария. Она наверняка ехала к родителям на выходные. Тринадцатое августа – один из тех страшных дней в году, на которые приходится больше всего аварий. На автостраде, которая серой, четкой и жесткой полосой протянулась через изобилующий зеленью пейзаж, не осталось никаких следов этого смертоносного происшествия.

Чистый загородный воздух взбодрил меня. Я посмотрел на карту на приборной доске и вздохнул с облегчением: я на правильном пути. Бюсси-ле-Репо было уже совсем близко. Над скоплением коричневых крыш показалась черная колокольня. Мне предстояло объехать эту деревню и двигаться дальше в направлении Сен-Жюльен-дю-Соль.

За поворотом дороги, по левой стороне, я увидел густой парк. За оградой из кованой стали в густой зелени деревьев виднелось большое квадратное здание под темной крышей. На воротах имелась табличка, и я прочел: «Эрмитаж». Сам не знаю почему, но я вдруг сказал вслух:

– Видишь, Констанция, мы уже на месте. Вот твой дом!

Машину я оставил в некотором отдалении от ворот. Но уже у калитки я вдруг остановился. Вся моя решительность куда-то девалась. Может, лучше вернуться в город? Чтобы расслабиться и набраться смелости, я решил пройтись вдоль дороги.

Из-за поворота показалась девушка на велосипеде. Проезжая мимо, она с любопытством посмотрела на меня.

– Вы кого-нибудь ищете? – спросила она, соскакивая с велосипеда, чтобы открыть калитку.

– Я ищу «Эрмитаж».

– Вы его нашли!

Подойдя поближе, я увидел, что она очень красивая. Высокая, худенькая, в джинсах и красной спортивной толстовке. На вид ей было лет двадцать пять.

– Я здесь живу. Может, я могу вам чем-то помочь?

Теперь уже поздно отступать…

– Меня зовут Брюс Бутар.

Она вежливо улыбнулась в ответ.

– Что вам угодно?

– Я недавно вернулся из поездки… Я узнал о кончине… Мы с Констанцией дружили. Я хотел…

Она посмотрела на меня серьезно и грустно, потом подошла и протянула руку.

– Входите, мсье. Мама дома. Я – Гаранс, сестра Констанции. Мне оставалось только последовать за ней.

К дому вели несколько каменных ступеней. Прихожая оказалась довольно узкой, с низким потолком. В ней витал легкий аромат роз. Деревянная лестница вела на второй этаж, откуда доносились приглушенные звуки классической музыки. Гаранс знаком предложила мне пройти в гостиную. Я огляделся: два угловых дивана кремового цвета, между которыми примостился низкий столик под льняной скатертью; две большие лампы с темно-красными абажурами; книги «Жизнь в Венеции», «Жизнь во Флоренции»; на стенах – маринистические пейзажи XIX века; на комоде – несколько макетов парусников и коллекция старинных географических карт.

На каминной полке я увидел фотографии в рамках – множество улыбающихся лиц, среди которых я узнал Гаранс. Внимание мое привлек портрет молодой женщины, которая была чуть старше, чем Гаранс, и тоже улыбалась. Они были очень похожи – обе белокурые, худенькие, голубоглазые. Это могла быть только Констанция.

Я испытал сильнейшее душевное волнение при виде лица той, которая стала моим донором. Оно сияло радостью жизни. Невозможно было поверить, что ее больше нет в живых. Я взял фотографию в руки, чтобы как следует ее рассмотреть. Тонкие черты лица, красиво очерченные губы, высокий лоб, непослушный вихор, похожий на всплеск воды в фонтане… Потом я перевел взгляд на кисти ее рук – маленькие, квадратные и сильные. Левая, как мне показалось, была слегка измазана краской. На ней были джинсы и блузка с застежкой на спине. Волосы убраны под платок.

Услышав за спиной шорох, я вздрогнул. На пороге комнаты я увидел Гаранс и женщину лет пятидесяти. Я поспешно поставил портрет на полку, как это делают пойманные на шалости дети. Мадам Деламбр подошла и пожала мне руку. Ее тронутые сединой светлые волосы были зачесаны назад. У нее было выразительное лицо и усталая улыбка. Мне она показалась очень красивой и величественной.

– Это наша последняя фотография Констанции! – И она указала на фото, которое я только что рассматривал.

Она предложила мне присесть на диван. Мать и дочь сели напротив. Кот, толстый, полосатый, с пронзительным взглядом, пришел в комнату и прижался к ногам Гаранс. Она стала почесывать ему голову, он замурлыкал, но упорно не сводил с меня глаз.

У меня пересохло в горле. Я не мог даже рта раскрыть, не то что разговаривать! И как я только осмелился войти в этот дом? Что я мог сказать этой матери, этой сестре, смотревшим на меня с вежливой благожелательностью?

Первой заговорила мадам Деламбр. Голос у нее был низкий и приятный.