– Слушай, Кьёнг, я сейчас в Гонконге… – я помолчал. – И мне очень нужно с тобой встретиться. Прямо сейчас.

– Приезжай.

На том конце линии раздались короткие гудки. Видимо, мой приятель был действительно… мммм… крайне занят, раз позволил себе проявить такую невежливость. Ладно, постараюсь не слишком торопиться. Надеюсь, он успеет закончить то, что начал.

Планшетник на столе пару раз предупреждающе пискнул. Ну что там ещё?

«Хозяин, твое имя появилось в базе данных Канцелярии № 1 по защите государственной тайны Управления государственной безопасности Поднебесной, а также было упомянуто в отчетах № 1-3338887 от 07.07.2689 г., № 1-5678880 от 08.07.2689 г…»

Я ошарашено уставился на монитор. Откуда у него такая информация??!!

Судорожно, едва попадая пальцами по крошечным клавишам, напечатал вопрос.

«Из интранета Управления госбезопасности», – резонно ответил планшет. «А как ты туда проник?!»

Чёрт, чёрт!!! Проникновение в компьютерную сеть Управления госбезопасности Поднебесной! Да это же карается… карается… да лучше вообще не думать о том, чем это может караться. Тем более что доказать, что это сделал сам комп по собственной инициативе, а не ты со своими смехотворными навыками пользователя… Искусственный разум, чёрт его подери! И как мне только пришло в голову переводить на нем те треклятые алгоритмические стихи?! Я обхватил голову руками.

«Это было несложно. У меня хорошие связи с их серверами».

Ну, понятно… Круто ты попал, Алекс. Ох, как круто. Да чего уж теперь… Я засунул планшетник обратно в рюкзак, оставил на столике мелочь и вышел из бара. С наслаждением вдохнул пахнущий ночью воздух и побрел по пустынной набережной.

Постепенно небоскребы Полуострова девяти драконов остались далеко позади, исчезли и каменные постройки, сменившись легкими хижинами из толстого желтоватого бамбука за невысокими изгородями. Из-под одного домика выскочили два дерущихся кота, едва не сбив меня с ног. Я перепрыгнул через спутанный серо-рыжий клубок – пускай развлекаются парни – и пошел дальше.

Разумеется, на свои доходы ведущего врача-нейрореаниматолога Кьёнг мог бы позволить себе куда более роскошное жилище где-нибудь в фешенебельном районе Коулуна. Но он утверждал, что эта бамбуковая хижина на сваях напоминает ему детство. Будто бы до трехлетнего возраста (да что он там может помнить до трехлетнего-то возраста?!) он жил вместе с родителями точно в такой же плетенке и помнит, как по утрам плясали пылинки в солнечных лучах, пробивавшихся в расщелины между рассохшимися стволами. Поэтому в первую же неделю после окончания мединститута он с докторской педантичностью обследовал все прибрежные поселки и через неделю поисков купил у местных властей этот большой и добротный дом, пустовавший последние лет десять. По-хозяйски отремонтировал его, сменил крышу, укрепил сваи, отмыл с присущей врачам любовью к порядку и стерильной чистоте, выскреб полы и стены, застелил циновками, заставил новейшей техникой и зажил себе в удовольствие, едва ли не каждую неделю приводя сюда новых женщин, одна роскошнее другой.

Хижину Кьёнга я узнал сразу, по припаркованной напротив навороченной широченной «Колеснице императора» цвета бархатного бордо, перегородившей собой почти всю улицу. Сибарит хренов. Я протиснулся между машиной и стеной дома, поднялся по хлипким ступенькам и постучал в дверь.

– Открыто, только ручку поверни, – донеслось из дома.

– Да помню я о твоей ручке, помню – пробурчал я. – О ней вся Поднебесная знает.

Действительно, о том, что у Кьёнга нет замков ни на одной двери, знала вся деревня. Он охотно помогал местным жителям, фактически работая негласным деревенским лекарем и наотрез отказываясь брать плату за свои услуги, поэтому ему платили неподдельной любовью и уважением и оберегали его жилище, как зеницу ока.

– Ну, здравствуй, братишка! – Кьёнг подошел ко мне и вдруг прижал к себе с неожиданной для него горячностью. – Ты не представляешь, как я рад, что ты приехал!

И тут же немного отстранился, скользнул по мне цепким взглядом, как рентгеном просветил.

– Я видел мастера Джана. Он сказал мне, что ты прилетел три дня назад.

Я пытался связаться с тобой, но не смог. У тебя всё в порядке?

Я отвёл взгляд.

– В порядке… почти…

Ну что он на меня так смотрит?!

– May, если с тобой что-то случится… Ты же знаешь, насколько ты мне дорог! Могу я тебе чем-то помочь?

Я с трудом сглотнул, помедлил. Если бы он знал, насколько он дорог мне… или не дорог, раз всё же сумел договориться со своей совестью, пришёл к нему?

– Ты сейчас один?

– Уже один, – Кьёнг улыбнулся. – Отправил её домой на такси.

Я прошёл на кухню, сел-провалился в приземистое ротанговое кресло, выстланное изнутри мягчайшей подушкой, и рассказал ему всё. И про то, как неожиданно посреди душной летней ночи уловил третий слой в переводимой мною работе, и про то, что мне удалось узнать о профессоре Линге, и про повышенное внимание ко мне со стороны китайских спецслужб, и даже про мучившие меня сомнения в нормальности собственной психики. Умолчал лишь об одном: о том, что именно я прочитал на третьем слое.

– Насчет своей психической состоятельности можешь не волноваться. По крайней мере, пока. Это я тебе говорю, как врач.

Кьёнг устало потер виски. Да уж, веселая у него выдалась ночка. Сначала полночи бурной любви с пышногрудой девицей – я посмотрел на чёрный кружевной лифчик, второпях забытый на кухонном столе… размер четвёртый, не меньше – а теперь вот я со своими бредовыми идеями.

– А насчет нашего языка… Вот уж не думал, что ты в это влезешь. Думал, далеко ты, до России не дойдет. Ну да ладно. Раз уж всё равно влез… Короче говоря, дела обстоят так. Последние лет пять действительно начали ходить слухи о появлении третьего слоя в ново-китайском. Особенно в наших медицинских кругах. Ты знаком со строением головного мозга?