Это было не оправданием, это было разъяснением.

Я немного расслабилась и взяла пакет с французскими поцелуями. Я смогу съесть печенья и вероятно, даже немного разрекламированных «Воздушных Подушечек». В состав обоих входило арахисовое масло — главный продукт моего рациона.

— Ну и что дальше? — Сказал Зейн с небольшой жизнерадостной бодростью в голосе, когда мы несколько раз проскользнули на нашем пути мимо футбольной команды. — Хочешь посоревноваться в математики на деление дробей или на вытаскивание яблок из воды против черлидерш? — Я подняла брови.

— Знаю, знаю, не очень творчески. — Сказал он шутя. — Я думаю, они рассчитывают, что мокрые футболки помогут сбору средств. Девушки из команды поддержи, не участники математических соревнований. — Пояснил он — Хотя это может быть интересным выбором.

Мои губы изогнулись в неохотной улыбке. Он был забавным, такое неожиданное открытие.

— Зейн — закричал кто-то.

Я даже не отреагировала с первого раза. Люди кричали его имя весь вечер. Чаще всего они были довольны, кивая на него и, смотрели на меня, или, в случае с парнями натыкались на кулаки и игнорировали меня.

Нет оснований полагать, что это будет по-другому, за исключением того времени, когда Зейн остановился и повернулся на голос, напряженность прошла через его руки, как будто он коснулся оголенного провода.

Его спина закрывала мне обзор, так что я не могла увидеть, кто позвал его. Но затем, тонкие руки, с золотыми браслетами, обняли Зейна за шею.

Рейчел.

Меня тряхнуло от удивления. Обычно, я слышала ее мысли задолго до ее появления, но психический шум от толпы, видимо, заглушил ее.

Это был тот момент, когда я поняла, что Зейн закрыл меня собой. Он защищал меня? Или стыдился? Ну, последнее, было бы глупо, учитывая наш план; но опять же, в таком случаи, первое не могло быть правдой. Он все еще держал меня за руку, хотя его пальцы сжались еще немного крепче, причиняя боль.

— Что ты здесь делаешь? Я не думала, что ты придешь, — промурлыкала она, достаточно громко, чтобы я могла услышать. Она скользнула пальцами по его волосам.

Вспышка ревности, и собственнических чувств прошла сквозь меня, застав врасплох. Он не был моим. Но он так же не принадлежал ей. Если бы она хоть немного понимала язык тела, она бы заметила напряженность в его позе. Не то, чтобы его дискомфорт что-то значил для нее.

— Я вечность торчала дома, — продолжила она, ее голос наводил на мысль о надутых губах. — Мой дедушка пришел на ужин, и не мог перестать говорить о сегодняшних взорвавшихся лампочках. У него столько вопросов. Боже. Это же просто электричество.

Я застыла, и если бы я могла почувствовать свои пальцы, я, возможно, сжала руку Зейна так же сильно, как он сжимал мою.

— И он продолжал расспрашивать меня, о том, кто там был. — Она почти раздраженно фыркнула, но ее тон давал понять, что в тайне она была рада находиться в центре внимания.

— Я думаю, он попытается удивить меня той поездкой в Европу для всех нас, которую я выпрашиваю у него, почти вечность. В любом случаи, когда я добралась сюда, Ками и Кейси уже… Что ты делаешь? — ее голос стал резче, и она убрала руки с его шеи. Она почти поняла, как неловко он стоял с одной рукой — другой держа мою руку — почти за своей спиной.

Он медленно отступил в сторону, возможно даже неохотно, открывая Рейчел в очередной бесконечной серии дорогих красных платьев (Это с тонким ремешком и легкой юбкой), на нелепо высоких каблуках, и ее волосы были уложены свободными волнами, более подходящими для фотографии, чем для вынимания яблок или швыряния пирогов из крема для бритья. — Рейчел, ты знакома с Арианой?

Глаза Рейчел расширились, и рот приоткрылся. Это показалось бы смешным, если бы я не ощутила шок, который пронесся через меня, и я знала, что взрыв не за горами. Очевидно, никто не написал ей, о нашем совместном появление на ярмарке. Я не могла их винить. Рейчел не была добра к посланникам.

— Зейн, — сквозь сжатые зубы, сказала она, — можно мне с тобой поговорить? Сейчас.

Ее мысли были бессвязным нагромождением смятения и ярости, и ее ноздри раздувались, возможно, в попытке получить кислород. С таким сжатым ртом, ничего не могло просочиться сквозь него.

Я ослабила хватку его руки, готовая отпустить, но он удивил меня, сжал еще сильнее. — Мы собирались пойти покидать яблоки, — сказал он.

Мы собирались?

— Но я найду тебя позже, — сказал он,

Его тон приличная имитация легкости и расслабленности, если, вы конечно не могли ощутить стальную хватку его руки. Но я могла. Я также могла почувствовать его ярость, пузырившуюся на поверхности, но не на самонадеянность Рейчел. Это было чем то большим.

Я уставилась на него. Что ты делаешь? Пытаешься разозлить ее? Не то чтобы я возражала. Злая Рейчел лучше подходила для моих планов. Но Зейн не знал этого. И как кто-то, кто объявил себя фанатом слогана "пусть вещи, идут своим чередом", он определенно вел себя несоответственно. Что тут происходило?