Я посмотрел на нее. — Как ты могла не заметить?

— Я была занята тем, что смотрела, как Рейчел оставляет царапины на твоей руке, — сказала она, ее губы сжались в линию.

От напоминания, я поморщился, посмотрев на руку. Я смог разобрать в тусклом свете не глубокие, темные отметены на коже, но за то, я отлично чувствовал их, маленькие «сувенирчики» в честь неодобрения, со стороны Рейчел. — Все в порядке. Пустяки….

Прежде чем я смог сказать что-то еще, Ариана отпустила мою руку и схватила мою другую руку, потянув ее, приблизила к себе, чтобы рассмотреть лучше в тусклом свете. Воздушный шарик, который я привязал к ее запястью, в начале вечера, мельтешил у меня перед лицом, пока я не оттолкнул его.

Она провела кончиками пальцев по царапинам, сочувственно вздохнула так тихо, что я даже не понял, услышал ли я это на самом деле.

Она спрятала мою руку между своими ладонями, и склонила голову, чтобы лучше рассмотреть, открывая бледное и уязвимое место сзади своей шее и проблеск края белой мистической повязки.

Но я понял, что, прямо сейчас, меня больше не волнует эта тайна. Я мог почувствовать тепло ее кожи через футболку и движение ее ребер, во время дыхания, и может быть, даже нижнюю часть ее груди у моего локтя. Это… было приятно. Быть так близко к кому-то, и чтобы при этом она тоже хотела быть так же близко ко мне, потому что я был собой, а не из-за Квинна или моего отца, или потому, что я был знаком с правильными людьми. Здесь мы были наедине; не нужно было не перед кем притворяться.

Я прочистил горло. — Ты вступилась за меня, — сказал я, не стараясь скрыть изумление в своем голосе, слова сорвались с языка, прежде чем я успел их остановить. — Выступила против Рейчел.

Ариана резко посмотрела на меня. — Я не хотела задеть твою гордость.

— Ты не задела. Это было… приятно. — На протяжении долгого времени никто так не вступался за меня.

Наши взгляды встретились, шум, и огни Ярмарки остались позади, я почувствовал, как связь начала дребезжать между нами. Она выпустила мою руку, и я потянулся, чтобы коснуться ее подбородка и повернуть ее лицо ко мне.

Она отошла, нырнув под моей рукой.

— Ты должен продезинфицировать эти царапины, когда вернешься домой, — сказала она, избегая зрительного контакта. — Под человеческими ногтями существует миллионы микробов.

Человеческими ногтями? Бывают другие вид ногтей? Я смотрел, как она подошла к пассажирской стороне внедорожника. Затем, я пожал плечами. На данный момент, думаю, не стоит удивляться чему-то со стороны Арианы.

Я отпер машину и открыл ее дверь, она даже не взглянула на руку, которую я предложил, чтобы помочь ей подняться. Но я не был тупым. Я знал, что чувствовал, и знал, что не один почувствовал это. Я закрыл ее дверь и обошел вокруг, чтобы сесть за руль. Но, может быть, она была права. Это уже было достаточно запутано, и кто знал, как много из этого было из-за вынужденных обстоятельств? Лучше оставить все на местах.

Я воткнул ключи в замок зажигания и завел машину. Ох, к черту.

— Кстати о доме, как насчет того, чтобы сначала перекусить? Весь город здесь. Мы могли бы взять острую сырную картошку фри в "Culver" и спокойно поесть. — Я был удивлен тем, как сильно хотел, чтобы она согласилась.

Ариана удивленно посмотрела на меня, и на секунду, я подумал, что увидел вспышку эмоций на ее лице: тоску или одиночество, или то, и другое.

— Не стоит, — она отвернулась, чтобы посмотреть в окно.

Я выехал с парковки и попытался проигнорировать наплыв разочарования.

— Кроме того, — сказала она, вытаскивая свой пластиковый пакет, чтобы показать "Щеночка Чу" и печенье " Французские Поцелуи". — Я думаю, Реджинальд и я, уже выбрали еду на вечер.

— Реджинальд? — спросил я, смущенно. Я вывел машину на дорогу и направил в сторону улиц.

Ариана кинула печенье и смесь из закусок в пакет и подняла плюшевую игрушку. — Да, Реджинальд. Собако-медведь. — Она нахмурилась. — Или Медведе-собака. Как тебе больше нравится.

— Реджинальд, собако-медведь, — повторил я.

— Или медведе-собака, — напомнила мне она.

— Это ужасно, — сказал я с притворной торжественностью — Он даже точно не знает, кем является — собака, медведь… мебака…

Она захихикала.

— И ты дала ему имя Реджинальд? — я покачал головой.

— Что не так с Реджинальдом? — требовательно спросила она, улыбка расплылась по ее губам.

— С чего бы начать? Он разве какой то английский Лорд? Нет. Он мебака. И все остальные мебаки буду смеяться над ним.

— Я слышала, что мебакское сообщество известно своей толерантностью, — вдумчиво сказала она. — Но, он может быть Алабаем. Вместо Мебаки. Ну, ты понимаешь А-л-а-б-а-е-м.

Я сделал вид, что задыхаюсь от ужаса. — Ты не можешь так менять государственную принадлежность! Ты хоть что-то знаешь о серьезности междоусобиц между этими сообществами. Они ненавидят друг друга. Особенно, после инцидента с набивкой.

Это вызвало реакцию, на которую я надеялся, очередной смех от Арианы.