Я проигнорировала его; Я была в ударе. — Мигали лампочки и все такое, но мне удалось послать силу в те пироги из крема для бритья, вместо этого. Я контролировала это. — Я пролистала больше фотографии и опустила ту, на которой Рейчел покрыта белой массой.

Я продолжила, прежде чем он смог меня прервать. — И этим утром, я выбила телефон из рук Рейчел. Мне даже не пришлось прикладывать слишком много сил.

Он выпрямился в кресле, его взгляд стал острее. — Ты говоришь, что ты сделала это? Ты вернула себе контроль?

Я замешкалась. — Не так…

Он передвинул бокал через стол ко мне и кивнул в его сторону. — Покажи мне, — приказал он. — Передвинь это.

Я подумала о том, чтобы попытаться, но это будет обычной демонстрацией. Я уже могла чувствовать, когда барьер падал. И прямо сейчас, он стоял на место.

Я сделала глубокий вздох. — Я не могу. — Призналась я. — Пока не могу. Мне все еще нужно, чтобы Рейчел находилась рядом со мной, чтобы, я не знаю… вызвать это. Она ключ, но я так близка…

Его губы сжались. — Это не она. Это ты. Это всегда была только ты, в твоей голове, твой блок. Условия, которые ты установила, чтобы опускать его. Это кодовый замок, который ты установила.

Я посмотрела на него, пораженная глубиной разочарования в его голосе.

Он вздохнул. — Есть схема твоих силовых всплесков. Я не был уверен в этом раньше, но сейчас это довольно ясно. Когда кто-то страдает от рук более сильного человека, твой блок исчезает. И, когда дело доходит до Рейчел, — он указал на ноутбук и фотографии. — Ты отождествляешь себя с ее жертвами. Вероятно, потому, что ты установила стену, чтобы защитить себя от Доктора Джейкобса. Ты не будешь защищать себя, но твое подсознание не позволит страдать другим, если ты можешь сделать что-то с этим.

Я моргнула. Я никогда не думала об этом в таком ключе. Но он был прав. Когда я вижу, как кто-то злоупотребляет своей властью на ком-то, кто не в состояние защитить себя — чаще всего Рейчел и множество ее жертв — это вроде как сводит меня с ума.

— Проблема в том, насколько я могу судить, у тебя нет никакого контроля, когда барьер опущен, — закончил мой отец.

— Да, хорошо, — согласилась я. — но теперь я знаю комбинацию, и я могу продолжить работать над своим контролем. Это прогресс, по сравнению с прошлым, правильно? — Я услышала отчаяние в своем голосе и возненавидела это.

Он медленно кивнул, но я ощущала слова, бурлящие на поверхности. Он хотел сказать больше. Он скажет мне остановиться.

— Все, что мне нужно сделать дальше, это понять, как сохранить барьер опушенным или контролировать его, не нуждаясь в том, чтобы Рейчел вначале сделала что-то ужасное, — быстро сказала я. — Я могу сделать это. У меня есть две возможности…

— Ариана, — сказал он, с усталым, но понимающим взглядом. — А как же все остальное?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я

— Я имею в виду, сына шефа полиции, — сказал он, четко проговаривая каждое слово.

Ох. — Я только согласилась пойти на свидание с ним, чтобы стать ближе к Рейчел, чтобы попрактиковаться. Это не по-настоящему, — было больно просто сказать это. Это было по-настоящему, намного больше, чем каждый из нас предполагал или я могла позволить…

Мой отец рассмеялся, разве что, это не казалось забавным.

Я напряглась.

— Ариана, детка, ты хороша во многом, но ты не умеешь скрывать такого рода эмоции. — Он протянул руку и постучал по еще одной фотографии Зейна и меня на Ярмарке Развлечений. Эта фотография была увеличена, и я отчетливо могла видеть нас. Зейн в середине жеста, что-то объясняет, яростно двигая руками, и я пристально смотрю на него, как будто жду конца истории или шутки.

— Это написано у тебя на лице, — сказал мой отец. — Ты пустой лист, когда тебе грустно, ты зла, разочарована или напугана. Как сейчас. — Он кивает в мою сторону. — Ты стираешь их все. У тебя, наверное, не было выбора, это механизм выживания в GTX. Но когда ты счастлива, по-настоящему счастлива, это видно.

Он замолкает. — В первый раз, когда ты попробовала французскую картошку фри, я увидел это. — Он засмеялся. — Свет сиял сквозь темное стекло. — Он поднимает фотографию Зейна и меня. — Тоже самое на этой фотографии.

Я тяжело сглотнула. — Это не должно было быть по настоящему, — прошептала я.

Мой отец горько улыбнулся и поднял бутылку скотча, как бы отдавая "салют", прежде чем сделать глоток. — Делать вид, что ты чувствуешь то, чего ты не чувствуешь, может привести тебя к настоящим чувствам, — смущенным голосом проговорил он, его глаза начали слезиться от алкоголя. — Поверь мне. Но ты должна положить этому конец. Сейчас же.

— Нет. — Слово слетело, прежде чем смогла его остановить. Кажется, будто слово сказал кого-то другой.