– Я и не смог, – сказал Петрович. – Почти всю ночь просидел в посольстве, демонстрируя невмешательство и строгую дисциплину. За сигналом от твоего жучка следил, да, но сугубо из меркантильных соображений, даже посол согласился, что вещь дорогая в тебе, ценная, да и если ее при вскрытии твоего трупа найдут, то возникнет много лишних вопросов. Мне удалось посла уболтать, и мы с ребятами держались от тебя неподалеку… Когда там началась стрельба, а потом сигнал вдруг исчез, я прям весь переволновался, это ж за технику отчитываться придется…

– А кто же тогда напал на Смита? – не то чтобы Лукаша это сильно волновало, его сейчас ничего не могло удивить или заинтересовать.

– А где он, кстати?

– В бункере, там, – Лукаш указал правой рукой вовнутрь трансформаторной будки, заметил, наконец, что рука у него в крови, и попытался вытереть ее об одежду. – Ты не ответил на мой вопрос – кто напал на Смита?

– Твой знакомый – Краузе. Он и его люди.

Так вот почему так многозначителен был Краузе при прощании со Смитом. До свидания, значит? То есть, если бы Смит тогда сказал, что Краузе ему еще нужен, что вот тебе деньги, Андре, и обеспечь мне охрану объекта, то все вышло бы по-другому? Бедный жадный Джон Смит…

– Но это же ты заплатил Краузе, – сказал Лукаш. – Сколько он взял?

– Сто тысяч евро, – Петрович зевнул. – Только нанял его не я… Меня бы распяли, если бы я только попытался… Твои разговоры со Смитом я слышал, но ничем помочь…

– Даже не собирался, – подхватил Лукаш. – Сука.

– Не без того, – сказал Петрович, – не без того…

– Так кто же мой богатый спаситель? – крикнул Лукаш, ветер еще усилился, и его приходилось перекрикивать.

– Так Джонни… Он как только увидел, что в клуб прибыл Краузе, так сразу бросился ко мне, стал рассказывать, что это за тобой, что тебя нужно спасать… Я ему объяснил, что никто тебя спасать не будет… В общем, он ушел и сам принял решение. Деньги у него были с собой, как я понимаю. Ирокезы у него их не взяли, вот он их Краузе и отдал…

– Нужно вернуть деньги ему, – сказал Лукаш.

Взрыв. Еще один. Россыпь близких выстрелов.

– С каких это делов я ему что-то должен возвращать? – удивился Петрович. – Это его личные дела. При чем здесь я?

– Сука, – снова сказал Лукаш.

– И снова не буду спорить.

– Теперь Джонни не сможет выехать из страны…

– Почему?

– А деньги?

– Деньги-деньги, все вы, молодежь, меряете на деньги… Началась эвакуация иностранцев, гражданских лиц и работников социальных служб… Ты в курсе, что у Джонни – бабка со стороны отца – русская?

– Серьезно? – удивился Лукаш.

– Мы найдем документы, – сказал Петрович. – А русского мы не можем бросить на произвол судьбы. Хотя не исключено, что все еще удастся остановить. Поговорим с твоим Смитом, может, он что-то и знает о планах и организаторах… Но твоего Джонни за его бескорыстие и русское происхождение мы должны любить, холить и лелеять… Кто бы мог подумать, что среди потенциальных противников могут быть такие порядочные люди. Мы о них забывать не можем…

– Не можем, – Лукаш улыбнулся. – Но это похоже на вербовку.

– Конечно, похоже, еще бы оно не было похоже. Поэтому о его происхождении ты ему сам и расскажешь, доверительно и наедине. Типа, поблагодаришь его и… ну, ты врать умеешь, у тебя получится…

– Польщен доверием…

– Тебе Краузе привет передавал, – после паузы сообщил Петрович. – Мы же, сам понимаешь, к месту разборки приехали… Случайно мимо проезжали, а тут – стрельба. И микрофон с тебя нужно снять, отчет и все такое… – Петрович вздохнул. – Заодно и с Краузе пересеклись… Случайно.

– Случайно… Ты его недолюбливаешь?

– А ты? Кто его может любить? Урод, он и есть урод. Передал тебе привет, вещи твои отдал… с усмешечкой поганой, многозначительной такой. Напомнил про какие-то револьверы. Сказал, что ты ему обещал.

– Он в Бриджтауне очень интересовался наследством Колоухина, нужно за ним присмотреть… И ни хрена я ему не обещал… Человек просил обменять раритеты на лекарства…

– Я знаю, – кивнул Петрович.

– Подслушивали мой телефон?

– Естественно. А ты как думал?

– Ты поможешь шерифу? – спросил Лукаш после паузы.

– Сам и поможешь.

– Я не уезжаю домой? – удивился Лукаш.

– Я же сказал – эвакуируется гражданское население и специалисты. Ты же, блин, не гражданское население? У тебя еще интервью с президентом этой страны, не забыл? – Петрович подмигнул. – Вот скажешь, где ты спрятал накопитель – и все, работай.

– А если не скажу?

Петрович многозначительно промолчал.

– Тебе ведь будет меня не хватать, – усмехнулся Лукаш. – Правда?