– Зато честно, – после паузы сказал Лукаш. – Вы глубоко переживающий унижение своей родины патриот, но честно выполняете свой долг, готовы работать даже с насекомыми, если прикажет эта ваша родина… Как трогательно! Можно я об этом напишу?..

Лукаш, конечно, балбес и повеса, но человек вредный, способный обидеться и наговорить гадостей. Это все знают, можете у кого угодно спросить.

На улице темнело, зажглись фонари. Надсмотрщик расстегнул замки на колодках и увел освобожденных рабов в клуб через боковую дверь, хотя гости все шли и шли в «Мазафаку».

– Очень популярное место, – сказал Лукаш, чтобы нарушить молчание.

– Очень, – согласился Шейкмен.

– Какого хрена его вообще до сих пор не прикрыли? Мне бывает противно, а местным жителям… Это не является антиамериканской деятельностью? Каждый второй журналист, приехав в Штаты, считает своим долгом создать материал о «Мазафаке». Тут вам и пример загнивания страны, скатывание ее к гражданской войне, слабость духа белого населения… Нет, серьезно.

– Конечно, серьезно. Вот это, – Шейкмен указал пальцем на вход в клуб. – Это еще ерунда! В Вашингтоне есть немало моментов, куда страшнее и противнее, чем этот. Вы только что японцев фотографировали из Комиссии. Они требуют возмещения ущерба за бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, за то, что американцев японского происхождения в сорок первом отправили в лагеря, за изнасилованных американскими военными и моряками японских девушек в районе американских баз на Японских островах… Предоставлен список из нескольких тысяч жертв насилия, между прочим…

– Я в курсе. Немцы вон тоже вам за Гамбург и Дрезден с Любеком выставили счет. Есть возможность – почему и не урвать шерсти клок?..

– Ну да, – сказал фэбээровец, – ну да… Японцев и немцев понять можно, а вот наши, те, которые у нас здесь выступают и орут, что да, нужно покаяться, нужно прийти с повинной, оплатить, вернуть, извиниться… Перед японцами за атомные бомбы и геноцид, перед немцами – за бомбежки городов, причем не англичане должны все это производить, а мы, будто только мы все это делали. Перед индейцами – за захват их территорий и создание резерваций, перед афроамериканцами – за вывоз их предков из Африки, за эксплуатацию, рабство и сегрегацию… Негры и индейцы, понятное дело, и сами не прочь на этом заработать, но почему белые… тупые уроды хотят унизиться и приползти на коленях? Почему? Вы слышали, что негры, лидеры афроамериканской общины, сегодня вместо извинений по поводу погрома принесли список своих требований. Среди них – создание на территории США собственного афроамериканского государства. В качестве вариантов – Калифорния и Флорида. А еще они хотят компенсацию за нанесенный азиатами ущерб собственности афроамериканцев в Сан-Франциско. Амнистию для всех заключенных с черным цветом кожи. Государственную пенсию всем афроамериканцам в США, как представителям угнетаемой расы… за все годы существования Штатов.

Руки агента сжались на рулевом колесе так, что побелели костяшки пальцев.

– И знаете что? Их не выкинули на улицу, не затолкали эту петицию в глотку до самого ануса. Конгрессмены и сенаторы – не черные, а вполне светлокожие, подписали бумажку в поддержку требований… законных требований. Даже предложили, для начала, выделить территории для создания собственного штата афроамериканцев. Слышите? Для начала…

– А давайте, я не буду плакать с вами за компанию? – предложил Лукаш. – Это – ваши внутренние дела. Это вы сами довели свою страну до такого состояния, никто вам не помогал. Это вы в прошлом году проглотили осуждение и казнь второго секретаря посольства США в Сомали. Он, кажется, к женщине местной прикоснулся, нарушил тамошние законы… Почему вы не вмешались? Почему не отправили туда своих военных? Ноту протеста вы отправили, а не морских пехотинцев. И что вы теперь хотите?.. И не для того, чтобы поплакаться мне, вы устроили тут на меня засаду… Давайте, говорите или спрашивайте, и я пойду. Мне сегодня очень хочется напиться.

Тишина.

Шейкмен молча комкал и запихивал свою обиду себе в глотку. До самого ануса. Потому что Лукаш прав. Потому что не хрен жаловаться, особенно иностранцу. Особенно русскому. Отец рассказывал Лукашу, как подобная история проходила в бывшем Союзе. И как себя американцы вели… и как наши собственные демократы помогали втоптать родную страну поглубже в грязь…

– Ладно… – хрипло выдохнул Шейкмен. – Извините. Собственно – по делу. Вы можете подробно рассказать о том, как все происходило в Бриджтауне и здесь, в Вашингтоне. Как можно подробнее, с деталями.

– Могу, но… Собственно, я все уже рассказывал. Не понимаю, зачем еще раз повторяться?

– Дело вот в чем… Архив Колоухина… Вы, наверное, не в курсе, что разговоры о нем в Вашингтоне пошли еще до того, как вы поехали брать это самое интервью… – лицо Шейкмена было в тени, но, похоже, он усмехнулся. – Ходили слухи, что бывший русский генерал успел за время своего здесь пребывания накопить очень большой объем информации по разным вопросам… Будто бы он на самом деле перебежал к нам от русских только для того, чтобы заграбастать тут материалы, накопленные специальной агентурной сетью. Еще со времен Советского Союза. Вроде бы еще по распоряжению Берии, чтобы не дать конкурентам в советской верхушке захватить эту информацию, было создано несколько точек хранения, секретных и все такое…

– Чушь, – уверенно возразил Лукаш.

– Чушь, – не стал спорить Шейкмен. – Более того, Колоухин числился погибшим. Не по официальным данным, по ним он проходил как пропавший без вести. Колоухин числился среди погибших по нашим секретным отчетам. Я не знаю, чем именно он занимался для нас, но в один прекрасный день и он, и еще несколько десятков человек погибли в авиационной катастрофе. Военный самолет во время посадки при плохой погоде… Все, что у Колоухина было дома, у вдовы, было изъято. И не было там ничего такого… особого. Но вот пару-тройку месяцев назад пополз слушок, что существует такой архив, что спрятал его генерал, а кто-то вроде бы знает, где он его спрятал. Месяц назад внезапно в автомобильной катастрофе погибла его вдова. А слухи все не утихали. И чего только нет в этом архиве… Информация о летающих тарелках, о нацистских базах в Антарктиде, о сети нашей агентуры по всему миру…

– Как в кино…

– Как в кино… Мы тоже так подумали…

«Мы» – это у него забавно прозвучало. «Мы» – это кто-то, но явно не ФБР. Или не все ФБР. На кого работаем, Сэм Шейкмен? И какого дьявола ты прицепился к простому русскому парню со своими проблемами и своими откровениями?

– А потом вдруг появляетесь вы, – сказал Шейкмен. – Веселый и забавный чудак, герой анекдотов и слухов. И оказывается, что вы находите генерала и даже – такое странное происшествие – его убиваете. Защищаясь, случайно, схлопотав при этом пулю…