– Не люблю сюрпризы, Зуб, – все еще недовольно проворчал Жальник, не спуская подозрительного взгляда с буйства сверкающей кристаллической поросли, которой уже почти целиком зарос очаг. Выглядело феерично. Затем подошел ближе, чтобы рассмотреть получше. И тут его взгляд зацепился за мою обновку. Его брови удивленно взлетели:

– Как ты это сделал?!

Он пощупал окостеневшую кожу на моем плече – ощущение, словно сжались стальные тиски, но панцирь почти не продавился, упруго спружинил. Затем постучал по нему костяшками пальцев. Послышался звук жестяной банки.

– Неплохо. Вот веришь – я пытался. И не один раз. Пока не плюнул. Странное дело, руки у меня нормально растут, помню, что раньше многое умел, а здесь хватает сообразительности только на небольшую починку. Чертовы системные ограничения. – Он криво усмехнулся, не пытаясь скрыть досаду.

– Ты прав, дело именно в них. – Я понимающе кивнул. – Тебе досталась не та профа. У тебя оценщик, а у меня – изобретатель. А больше одной никак. Кстати, – вспомнил я, – ты уже выяснил, почему у этого местечка такое говорящее название – Долина Седьмой Печати? Такие названия обычно даются не просто так.

– Да что там выяснять, – отмахнулся ручищей здоровяк. И вдруг поинтересовался, жестко глянув в упор: – Ходить уже можешь?

– Ходить – не знаю, а вот верхом прокатиться смогу, – осторожно ответил я, не зная, к чему он клонит. – Но я не хотел бы оставлять фейри без присмотра. У нее это дело надолго. Мало ли какая помощь понадобится.

– Не дрейфь, тут недалеко. Собирайся, кое-что покажу. Ну и расскажу попутно. А твоя малявка пусть занимается своими делами. Как раз, когда вернемся, тогда и перекусим, думаю, тебе уже будет можно.

– Уговорил. – Я поднялся, прислушиваясь к ощущениям. А ведь и в самом деле боль почти ушла. Хотя на чертов мороз все равно не хотелось. И так знобило. Но показывать такому человеку слабость – себя не уважать. – Фури, готова к прогулке?

Дикоша лениво поднялась, шумно фыркнула. И дружелюбно боднула меня башкой в поясницу, едва не свалив с ног. Ну и здоровая же стала, зараза… За что и люблю.

– Не просветишь, кого ты там подкупил в своей «песочнице», чтобы добыть таких питомцев? – Здоровяк хмыкнул и, не дожидаясь ответа, снова толкнул скрипучую дверь.

Каменный коридор за дверью через десяток шагов обрывался светлым пятном выхода. Выбравшись под открытое небо, Жальник приостановился на утоптанной в снегу дорожке, поджидая, пока я его догоню. Фурия выскочила следом, игриво закружилась вокруг здоровяка, нетерпеливо принюхиваясь к свежим запахам и выпуская из ноздрей облачка горячего пара. Хотя дикоша провела в помещении всего несколько часов, ее звериная натура успела соскучиться по просторам и активному движению.

Для меня же этот десяток шагов дался не так легко, как я надеялся.

Делая вид, что просто не тороплюсь, я с каменным выражением лица доковылял до выхода из туннеля и неловко взгромоздился Фурии на спину. Внутренности при движении болезненно тянуло, не хотелось лишний раз тревожить рану неосторожным шагом. Приспичило же Жальнику попутешествовать именно сейчас. Дикоша, кстати, давно уже перегнала меня по массе и силе, поэтому даже не дрогнула под моим весом. Лишь оглянулась, чтобы бросить вопросительный взгляд, в котором горело желание броситься наперегонки с ледяным ветром, гулявшим по равнине. Извини, Фури, не сейчас. Вряд ли тебе понравится, если твой хозяин развалится на запчасти.

Поправил оружие на поясе – «Спутник свежевателя» отлично подошел к старым ножнам от «Костяного убийцы», нерешительно коснулся фляжки. Нет, не сейчас. Оставлю последний глоток на потом, здоровье и так идет на поправку. Проверил свое тайное оружие – крис, выбитый из очага. Он хоть и частично использованный, а все же третий ранг – наверняка сгодится для боя. Про «Душелова» Жальнику говорить не стал. Пока знаешь человека недостаточно хорошо, всегда должен оставаться козырь в рукаве.

– Так куда ты хочешь меня отвести?

– Туда, где ты найдешь ответ на свой вопрос о названии долины, – таинственно пообещал Жальник. – Тебе понравится.

– А говорил, что не любишь сюрпризы. Ладно, веди, Сусанин.

Жальник усмехнулся. При дневном свете его внешность удалось разглядеть получше. Спутанные волнистые волосы, спускавшиеся почти до плеч и казавшиеся в жилище серыми, на самом деле оказались желтоватыми, пшеничными. Резкие, будто рубленые, черты широкого скуластого лица смягчали густые светлые усы и аккуратно подровненная бородка – дань зимним условиям. Бледно-голубые глаза внимательно наблюдали за мной из-под густых бровей…