Неприятно задергало руку. Раздраженно покосившись, обнаружил, что Знак Алана Темного сместился с локтевого сгиба на бицепс, накрыв его огненно-тлеющей паутиной. Она словно питалась моей яростью, и мускулы спазматически сокращались – отвратное ощущение, под кожей будто поселился клубок червей. Куда же ты ползешь, зараза бродячая? На лицо, что ли? Только такой печати и не хватает на физиономии для полного счастья! Как же все достало… И что там с этой чертовой «Плетью боли», ее тоже нельзя оставлять без внимания…

И тут Фурия что-то почуяла: крадущейся тенью скользнула в сторону входа, но не дошла метра, замерла возле оружейной стойки, выбрав удобную для нападения позицию. Я тоже замер, настороженно наблюдая за дикошей, со стиснутым кристаллом в правой руке и сведенным гримасой лицом.

Дверь распахнулась, впуская волну ледяного воздуха, и через порог шагнул высокий бородатый тип, по телосложению напоминавший борца-тяжеловеса. Ярость выключилась будто щелчком, волнение растаяло, и сердце радостно подпрыгнуло – человек! Наконец-то! Небрежно придерживая могучей дланью на широченном плече внушительную ношу – тушу нюхача, крупного плотоядного зверя размером с пони, напоминавшего по виду миниатюрного носорога, бородач плотно прикрыл за собой дверь и свалил возле очага измазанную кровью добычу. И только после этого бросил на меня пристальный оценивающий взгляд.

«Не может быть», – подумал я, уставившись в ответ как на самого бородача, так и на его ник. Выходит, Дар не преувеличивал, когда описывал этого человека в «песочнице»: выше двух метров ростом, килограммов под сто двадцать весом, сплошные мускулы – он и в самом деле выглядел как легендарный Геракл. Или как ходячий танк, кем он, собственно, и был по специализации. Передо мной стоял Жальник, собственной крупногабаритной персоной. Живее всех живых.

– Не спи, замерзнешь, – ворчливо пробасил здоровяк. Затем сдернул с вешалки куртку, оказавшуюся моей, и швырнул над очагом, едва не попав в лицо. – Оденься. Вижу, что уже ожил. Самое время. Ну, рассказывай, как ты угробил Рырка. А я решу, стоит ли тебе отвинчивать голову сразу или дать шанс исправить то, что натворил. И, кстати, что это за татушка на твоем плече? С какого перепугу она светится?

Примерно час спустя Жальник снова отправился на охоту. Оказалось, что Фурия вполне способна сожрать принесенную тушу в одно рыло, ничего не оставив нам. Разумным советом отлеживаться на топчане до его возвращения я пренебрег. Страшно не хотелось терять время впустую. Ведь обдумать все то, что мы успели обсудить за этот весьма познавательный час, можно было и в процессе, делая что-нибудь полезное, например прокачивая профу. Да и вообще, лежебокам в этой локации не место. Лишь активное развитие повышает выживаемость.

Поэтому, как только дверь за здоровяком закрылась, я принялся за дело. Пришлось, правда, стиснув зубы и отдыхая через каждые пару шагов, сперва добраться до кинжала на стойке:

«Спутник свежевателя», тип оружия – холодное, одноручное, материал – низкосортное железо, тип предмета – обычный, прочность 22/30, урон 64–80, минимальный уровень – 15-й.

После чего занялся выкройкой, разложив снятую Жальником с туши и скользкую с внутренней стороны шкуру на столе. Подрагивающие от слабости пальцы с трудом удерживали рукоятку кинжала, разрез получался не ахти каким ровным. Благодаря упрямству и настойчивости дело все же продвигалось – медленно, но верно.

Хоть какое-то занятие, чтобы поменьше думать о чертовой еде. Увы, даже специфическая вонь от шкуры не отбивала жгучего аппетита.

Жальник весьма уверенным тоном отсоветовал прием пищи, хотя я буквально на слюни изошел, пока он в процессе обмена информацией свежевал нюхача возле очага. Он заявил, что мое ранение не совместимо с приемом пищи, только хуже будет. В его словах был резон, да и дебафф подтверждал сказанное:

[Тяжелое ранение] Физические возможности ограничены. Часть энергии перенаправлена на восстановление внутренних повреждений. Приблизительный период восстановления до полной функциональности – 8 часов.

Неудивительно, что тонус и жизнь до сих пор сбиты на треть, а энергия просела аж наполовину. Чувствую себя полутрупом. Понятно, что не обязательно ждать весь заявленный системой срок, но пару часиков стоит потерпеть. На всякий случай. Хотя голод терзал с такой силой, что мешал связно думать. По всей видимости, это состояние в данной локации скоро станет для меня привычным. И выносливость подросла еще на пару единиц.

Обговорить успели многое, хотя и не все, что хотелось. Несмотря на то что я поклялся больше никому не доверять в этом паршивом мире, правдивость истории этого человека почему-то не вызвала ни малейших сомнений. Было в нем что-то такое… Обстоятельное. В его присутствии становилось как-то спокойнее и даже верилось, что теперь-то у нас все будет в порядке. Думаю, дело тут не только в прокачанной харизме, а в нем самом. Чувствовалось, что у Жальника очень цельная натура.

Впрочем, как только дверь за ним захлопнулась, сомнения вернулись с новой силой. В его отсутствие следовало все хорошенько обдумать. Чем я и занялся, пока многострадальный организм старательно «чинился», сжигая дармовую энергию, которую Кроха непрерывно перекачивала мне от сыто дрыхнувшей рядом Фурии. Кроха тоже нашла себе занятие – увлеченно рылась в мешке Жальника возле стойки. Когда я попытался привлечь ее внимание и выяснять, зачем она это делает, фейри лишь раздосадованно пискнула и снова нырнула в мешок, рядом с которым уже выросли заметные горки драгоценных камушков, отобранных по одной ей известным признакам. Не сомневаясь, что изыскания фейри как-то связаны с недавно изученными способностями, мешать ей не стал.