Шрифт:
– Эта поездка может для Кастевского плохо закончиться, – посерьезнел майор.
– Почему?
– Есть такое опасение, пока что почти необоснованное, – обеспокоенно произнес Клотов. – В магазине запомнили парня и его джип?
– Я спрашивал. Но женщины в машинах плохо разбираются, а парень, по их словам, незнакомый.
– Те женщины, которые работают у Агаровой, разбираются в джипах не хуже, чем в мехах и драгоценностях, – заметил майор. – Я почти уверен, что приезжал кто-то из своих.
– Знаешь, у меня тоже были такие подозрения. С какой стати ему садиться в чужую машину? Да и продавщицы вели себя очень скованно. Мне кажется, если с ними хорошо поговорить, можно узнать правду.
– Ты сказал, что возле магазина стояла машина Кастевского.
– Синий «Лаурель» девяносто четвертого года.
– Со спойлером?
– Да.
– А сзади, там, где у японцев крепится номер, что-нибудь приметное есть?
– Да. Картинка с медвежьей головой. Ты эту машину где-то видел?
– Нет. Мне ее описали, – Клотов еще больше посерьезнел. – Кастевский приезжал вместе с Ольгой Агаровой и Кариной Кургановой на базу отдыха «Юнга». Он оставался один возле машин и вполне мог испортить тормоза на «Скайлайне» Карины Кургановой.
– Зачем это ему?
– Не знаю. Но у меня сложилось дурное предчувствие на его счет.
– Думаешь, Кастевского могут убить?
– Возможно, он станет второй жертвой в этой истории, не считая Карину и Ольгу.
Варенцов с тревогой посмотрел на майора.
– Не сгущай краски. Для таких крутых разборок нужны веские причины. Ты их знаешь?
– Нет, – признался Клотов. – Мне не известно, из-за чего все началось. Почему отравили Агарова? Но все последующее уже кажется мне вполне объяснимым.
– Ты слышал, что говорит начальство о наших догадках?! – напомнил следователь. – Им нужны факты и доказательства.
– А их у нас нет, – согласился майор.
Глава 20
Четверг начался с неприятного происшествия.
В Управление приехал с проверкой генерал Гребнёв, возглавляющий УВД края.
Отношения Дремлюги и генерала складывались не лучшим образом. Полковник не раз замечал, что генерал поглядывает на него с нескрываемой иронией. До Дремлюги не раз доходили слухи, что Гребнёв отпускает едкие шутки в его адрес, в которых полковник выступает этаким недалеким болваном.
Вместо того чтобы затаить обиду на генерала, Дремлюга решил завоевать его расположение; но это было не так-то просто сделать, потому что полковника недолюбливала супруга генерала.
Как-то раз, находясь на банкете в честь Дня милиции, Дремлюга имел неосторожность сказать глупость.
Кто-то из младших офицеров захотел пригласить генеральшу на танец. Супруга генерала, перед тем как согласиться, смущенно сказала:
– Здесь столько молодых девушек. Танцуйте с ними.
Офицер настаивал, а какая-то дама из гостей с поддельным возмущением вскрикнула:
– Любовь Викторовна! Вы выглядите моложе большинства присутствующих!
Но в разговор вмешался полковник и с неуклюжей прямолинейностью похвалил:
– Мне нравится, когда женщины не кокетничают и смело говорят о своем преклонном возрасте.
Комплимент не удался, и генеральша воспылала к Дремлюге острой антипатией, которую смогла передать и мужу.
После этих событий уже было не так-то просто заручиться симпатией генерала. Дремлюга по себе знал, что лесть – лучший помощник в таком деле. Всякий раз в обществе генерала он не упускал случая польстить ему и удовлетворенно замечал, что Гребнёву это нравится.
Готовясь к приезду генерала, полковник решил удивить его чем-нибудь по-настоящему.
Он раздобыл фотографию генерала и заказал в ателье большой портрет в красивой деревянной рамке.
Портрет Феликса Дзержинского, десятки лет провисевший в кабинете начальника, переместился в шкаф, и новый герой занял почетное место на стене за креслом Дремлюги.
К сожалению, ржавый гвоздь не выдержал веса массивной рамки и выпал из стены. Так что полковник едва успел подхватить драгоценный портрет.
В этот момент доложили, что приехал генерал, и дальше все шло в большой спешке.