Шрифт:
– Это Яйтель-камак 29 , – насупился старик. – Достойнейшая женщина! Меня от коросты вылечила. Давным давно я шибко занедужил – всё тело гноищем покрылось. Шаман не мог вылечить, только и сказал: ищи Яйтель-камак! Вот, пошёл на реку, стал камни ворочать. Взял один в руки – будто кто дунул на меня. Испугался, бросил камень в воду, убежал. Ещё пуще разболелся, чуть в верхний мир не ушёл. Всю зиму пролежал. Весной старухи посылают на реку: иди, ищи ту женщину-камень, бери её в жены – вылечит…
29
яйтель-камак – буквально: целительный камень
– Ну и сказка! – усмехнулся Атласов.
Толмач его реплику не перевел, и потому старик, не смущаясь, продолжал рассказ:
– Долго я искал Яйтель-камак, кричал, звал – она обиделась, далеко виз по реке за зиму уплыла, но всё же нашел её…
– И женился?
– Нет, сначала платье и обувь ей сшил. Оленей выделил, пусть богатая невеста будет! Приняла дары, не сердилась. Вылечила…
– Зачем же ты её за собой носишь? Пусть бы в землянке сидела!
– Так ведь хорошему гостю положено отдать любимую жену, пусть его тешит! – серьёзно сказал коряк.
Атласов знал о подобном обычае у чукчей. Несносимую обиду причинял гость, коли с женой не перебудет: его могли даже убить, как гнушающегося приязнью хозяина – это, кстати, нередко и случалось с анадырскими казаками, которые не знали о таком обычае.
– Хорошо. Оставьте её. Пусть погостит!
– Ты её не обижай, – засуетился хозяин. – Она хорошая, лучше шамана лечит.
Каменную бабу торжественно внесли в полог, усадили на оленьи шкуры, и Атласов невольно улыбнулся: надо же, то снежная женщина мерещилась, то вот чучело подсовывают. Будет что якутским казакам рассказать! Не подав вида, что не поверил рассказу старейшины, Атласов как ни в чём не бывало продолжал разговор:
– А далеко ли отсюда до Камчатки-реки?
Старик отчего-то поскучнел лицом, уставился щелочками глаз, не мигая, на огонь, Наконец, вздохнул:
– Ох, худая то земля – шаманская!
– Отчего же?
– Горы там огненные, и превеликий гром в тех горах гудит – у-у-у-у! Те люди, что на них ходили, обратно не вышли – духи их забрали, себе прислуживать заставили.
– А далече ли те горы?
– Сказать по-вашему не умею, а по-нашему: два раза по десять раз должно всходить и заходить солнце.
– А народ там какой живёт?
– Живут там камчадалы – ростом невелики, вроде нас, коряков, а на лице бороды растят. Одежду носят соболью, и лисью, и оленью, а пушат то платье собачьим мехом.
– Злые ли те люди?
– Если их не трогать, то и они никого не обидят.
Старейшина еще долго рассказывал о Камчатке-реке и народе, населяющем её берега. А в конце, довольный приятным обхождением, велел своим людям показать казакам места, богатые соболем. В разведку пошёл и Ома.
Он вернулся с горящими глазами: следов на снегу тьма, хорошо бы тут поохотиться! Этого желали все юкагиры: не хотелось им уходить отсюда пустыми, мало ли что ждёт впереди – может, дальше и захудалого горностая не встретишь? Мечтали скорее собрать ясак и вернуться домой, к родным очагам. Но Атласову задерживаться не хотелось. Его тянуло дальше, к реке Камчатке, в места, как гласила молва, сказочные и необыкновенно богатые…
Встречь Солнца
(Записки И. Анкудинова. Продолжение)
Находка у крестов
До сопки мы добрались без приключений. С её вершины открылась плоская, как блин, равнина, иссечённая ручейками, поросшая редкими лиственницами. С сопки с камня на камень скакал белогривый звонкий ручей.
– Где же кресты? – спросил я.
Лёша показал рукой вниз, туда, где ручей сливался с рекой:
– Вон там должны стоять. Дед так говорил, а я ему верю..
Но крестов не было.
Мы спустились вниз, и тут я увидел два островка буйной полыни. Она обычно растёт на местах, покинутых человеком.
Раздвинув ногой высокие метелки полыни, я обнаружил глубокую яму. Из неё торчал почерневший обломок столба.
– Тут тоже что-то было, – позвал меня Леша к другому островку полыни. – Кто-то тут яму выкопал…
И правда, полынь скрывала что-то вроде конусообразной скважины, на дне которой тускло мерцал жёлтый лёд.
Стало ясно: здесь когда-то стояли если не кресты, то во всяком случае – какие-то столбы. Но зачем кому-то понадобилось их тут ставить?
Оглядывая землю под ногами, я заметил: что-то тускло блеснуло на солнце. Это была небольшая квадратная пластина, размером с портсигар.
– Лёша! Смотри, что я нашёл!
Пластинка оказалась бронзовым образком. С его темной поверхности на нас смотрел лик какого-то святого. Был он бородат, и густые волосы картинно спадали на плечи, а его голову охватывал тоненький обруч нимба.