– Сегодня ночью мы пойдем танцевать в Ремо, и он хочет, чтобы ты пришла тоже… Знаешь, ты ему очень понравилась. Если ты не придешь, он будет расстроен.

Чтобы избавиться от нее, я согласилась и попросила проводить меня домой.

Идти в Ремо я не имела ни малейшего желания, но, когда, согласно нашей утренней договоренности, позвонила Долорес и сообщила, что она должна встретиться там с актерами и продюсером и тоже пригласила меня, я согласилась.

– Хорошо, – сказала я. – Я приеду после ужина.

Рафаэль уехал на машине, и я пообедала с детьми. После дневной духоты вечерняя прохлада доставляла истинное наслаждение. Я улеглась в саду на кушетке и прочла еще двадцать страниц «Лолиты». Болтовня Лауры разозлила меня, и я решила, что впредь буду более стойко обороняться от подобных собеседников. В Малаге все отдают себя на растерзание визитерам, ибо ни у кого нет определенных занятий. Поэтому надо было придумать себе какую-то болезнь, срочную работу или научить Эрминию отвечать, что меня нет дома. Передо мной стояла сложная организационная проблема.

Когда я приехала в Ремо, оркестр штурмовал яростное мамбо. Парень с ресницами, как веера, пил, облокотившись на стойку, и я опросила, не видел ли он Долорес Белее. Он показал пальцем в другой конец зала.

– Она с киноактерами. Тот, что слева от нее, Раф Валлоне.

Я поблагодарила и пробилась сквозь заслон столов. Вся шайка была здесь: Роман, Лаура, Эллен, ее муж и даже белокурая американка, которая любила Испанию и беспокоилась о душе нашего народа. Меня встретили радостными восклицаниями, и Долорес освободила место рядом с собой. Она была в очень элегантном черно-золотистом платье, и ее мрачная красота снова поразила меня.

– Раф, познакомься – Клаудия Эстрада.

Я пожимала руки, отвечая на приветствия, и Долорес, доверительно улыбнувшись, начала оправдываться, что пригласила Романа. «Он хотел познакомиться с Рафом и весь день надоедал мне. Я не смогла ему отказать, понимаешь?» Я ответила, что мне все равно, и она вздохнула, словно успокоившись. «Я объяснялась с ним уже тысячу раз, и все напрасно, он никак не хочет понять».

Ужин еще не кончился, но зал мало-помалу наполнялся. Луна, взобравшись на небо, сияла, как цирковой рефлектор. Разбросанные по саду фонари окрашивали листву деревьев в невообразимый зеленый цвет. Оркестр исполнял итальянские мелодии, и Роман свистел и стучал пальцами по краю стола в такт музыке.

Эллен подошла послушать, о чем мы говорим, но, поняв, что оказалась чересчур любопытной, спросила меня, где Рафаэль.

– Не знаю, – сказала я. – Думаю, что поехал в Малагу.

– Вам повезло! Мой Джеральд не отходит от меня ни на шаг. Когда он приехал, я ему сказала: «Дорогой, я столько раз тебе изменяла, что теперь это уже не имеет значения». И он снова влюбился в меня.

– А ты напои его, – посоветовала Долорес.

– Я и стараюсь. Заметьте, он не перестает следить за мной…

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Лаурой. Она сидела между Романом и продюсером и заговорщицки улыбнулась мне. Меня раздражал ее довольный вид, и я притворилась, что не заметила ее.

– А Магда? – спросила Эллен. – Где же Магда?

Белокурая американка сказала, что Мигель переживает очередной приступ мизантропии, и Магда не смогла прийти.

Роман встал и учтиво склонился к Долорес.

– Потанцуем?

Она помедлила несколько секунд, прежде чем ответить. Ее глаза были похожи на двух скорпионов.

– С тобой?

Она повернулась к продюсеру и взяла его за руку.

– Пойдем, Манолито. Потом приглашу тебя, Раф.

Если Роман и был уязвлен, то прекрасно скрыл это. Засмеявшись, словно над детской проказой, он пригласил Лауру.

Я ничего не понимала в этой игре. Мне претило лезть в чужие дела и после множества пустых таинственных разговоров хотелось лишь танцевать. Возможность потанцевать с Валлоне забавляла меня, – я смотрела все фильмы с его участием и, по-моему, между нами не было ничего общего; но он не пригласил меня, как я ожидала, а сообщил, что ужинал однажды с Рафаэлем, когда тот приезжал в Канны от своей газеты, и после рассуждений о журналистике поинтересовался моим мнением о политике де Голля. Я механически ответила ему, что все шло хорошо, когда положение было сложным, и все идет плохо, когда положение стало простым, – всем этим я была сыта по горло, – а потом совершенно серьезно осведомилась, не знаком ли он с Рафаэлем.

– Вот уже десять минут, как я вам об этом говорю, – сказал он, глядя на меня из-под вскинутых бровей.

Я рассмеялась, словно с моей стороны это была шутка.

– Простите, – сказала я. – Я была рассеянной.

Пары вернулись к своим столам, и женщина, похожая на травести из «Мадам Артур», спела болеро о смерти маленького сиротки и продекламировала страстный любовный монолог. Никто ее не слушал, и муж Эллен откупорил две бутылки шампанского. Казалось, он явился в этот мир с единственной целью: наполнять рюмки, как только замечал, что они пустуют. Потом вновь заиграл оркестр, и Роман пригласил меня.