Толстяк и правда плюнул и едва не попал на спину ребенка, но женщина резко прянула в сторону и плевок упал на траву!

— Да как ты смеешь…

Она задохнулась, а из глаз вновь покатились слезы…

— Ведь Дон погиб из-за тебя… ведь ты же пьяный въехал… и лестницу сбил…

Толстяк презрительно усмехнулся. Склонился и «почти шипя» сквозь зубы спросил:

— И что… ты смогла доказать это? Или сейчас можешь…

Он резко выпрямился и вскинул руку, указывая на калитку.

— Убирайся вон с моей земли! Или я вызову полицию и предъявлю иск! Ты нарочно подставила сына, чтобы содрать еще денег… Какая ты мать?! Ты…

Женщина круто развернулась и пошла к калитке, её спина была неестественно выпрямлена, но шла она твердо, крепко прижимая рукой к себе сына.

Толстяк повернулся к сестре, стоящей за его спиной, и прорычал:

— Завтра же… нет! Сегодня! Приедут и установят новый забор!!! Бетонный! И дерево спилят к чертовой матери! Чтобы даже листочка не упало… с той стороны!!!

У своей калитки женщина, приподняв подбородок сына, спросила, глядя в его глаза:

— Ушибся? Сильно?

— Прости, мам… Я не нарочно… вот!

Мальчишка разжал ладони, и женщина улыбнулась. Сын прижимал к груди рыжего, словно апельсин, котенка. С яркими полосками на мордахе и такими огромными глазами, что она невольно вновь шмыгнула носом, таким трогательным и хрупким казался этот крохотный комочек. На голове котенка что-то блеснуло, и женщина протянула руку, но шерстка была шелковой на ощупь. От её прикосновения котенок запел на удивление громким басом, и она улыбнулась.

— Паутинка наверное…

— Что, мам?

— Да нет, показалось, словно проволочка серебряная на головке мелькнула. Это от слез, от радости, что ты цел и невредим.

У меня ведь никого кроме тебя нет!!! НИКОГО!!! ПОМНИ ОБ ЭТОМ!!!! Я очень, очень тебя люблю, СЭМИ…

— И я тебя, мам… но ты иди… иди, а то и так уже опаздываешь.

Мальчишка смущено шмыгнул носом, стараясь не показать, как его тронули слова матери.

— Иди, мам, я никуда не пойду и на дерево не полезу… Слово Обещаю!

Глаза женщины на миг застыли, и, круто развернувшись, она быстро пошла, почти побежала по дорожке, пряча от сына слезы, потоком заструившиеся из глаз. Мальчишка даже не осознал, что вновь подлил масла в огонь. Этим выражением любил клясться его погибший отец!

«Слово Обещаю!».

Сэм пошел к дому, пиная упавшие листья, но внезапно остановился: поперек дорожки лежал изломанный робот. На миг мальчишка замер, не веря глазам. Подхватив игрушку, он невольно оглянулся на забор, минуту колебался, а затем быстро скрылся в доме. Вихрем взлетел на мансарду и бережно положил котенка на кровать.

— Сейчас я дам тебе поесть… потерпи.

Мальчишка лихо слетел, скатился по перилам и замер, окидывая взглядом крохотную кухоньку. На столе стояла тарелочка, прикрытая салфеткой. Откинув её в сторону, мальчишка по-взрослому вздохнул. Две крохотные котлетки! Мать опять оставила ему свою порцию. А ведь он видел, что в сковороде оставалась всего одна, когда они сели обедать. Он быстро проглотил свой обед и выскочил из-за стола, а мать все сидела и ковыряла макароны… Значит, опять будет врать, что не смогла съесть, потому что от мяса тяжело желудку… а от пустых макарон ей прямо легко!!!

Мальчишка сидел на кровати, крошил несчастную котлету мелкими крошками и рассказывал котенку про свою мать, про нелепую, трагическую гибель отца под колесами пьяного соседа. Мальчишка рассказывал и плакал, не стесняясь и не боясь, что кто-то засмеётся.

Котенок внимательно слушал и даже вздыхал, не забывая осторожно снимать с ладошки мальчика крошки котлеты.

— Ешь, Рыжик…

Мальчишка громко шмыгнул носом…

— Ешь… мне для тебя ничего не жалко… и маме не жалко, если бы она была здесь, то отдала бы котлетку тебе сама!

Котенок снял последнюю крошку и громко замурлыкал, благодаря за ужин. Все так же мурлыкая, он внимательно и осмысленно осматривался по сторонам, иногда задерживая взгляд на той или иной вещи. Над головой котенка, словно паутинки, колыхались две серебристые нити…

Мальчишка возился с роботом, пытаясь его починить, и продолжал разговаривать с котенком, слыша за спиной его густое, басистое мурлыкание. Наконец, горестно вздохнув, Сэми повернулся и подошел к кровати. Протянул руку и нежно погладил сонно жмурящегося котенка между ушей. От серебристой паутинки на голове которого… не осталось и следа.