Хиссуне сложил было пальцы в знаке звездного огня, но Валентин нетерпеливо отмахнулся, схватил Хиссуне за руку и на мгновение крепко сжал ее, что ничуть не убавило беспокойства принца. Никто не здоровается с Короналами за руку. Подобно соприкосновению с Леди, рукопожатие тоже заставило Хиссуне почувствовать, как в него вливается энергия, но в отличие от предыдущего раза сейчас он ощутил смущение, замешательство, смятение.

Когда Коронал отпустил его руку, Хиссуне шагнул назад и указал на Эльсиному, которая камнем застыла у порога при виде двух Владык Маджипура в одной комнате. Охрипшим голосом Хиссуне представил:

– Мой лорд… сударыня… прошу любить и жаловать… моя матушка, леди Эльсинома…

– Достойная мать у столь достойного сына, – промолвила Леди. Это были первые ее слова, и ее голос показался Хиссуне самым красивым из слышанных им до сих пор – богатым, спокойным, мелодичным. – Подойдите ко мне, Эльсинома.

Очнувшись от полного оцепенения, Эльсинома пошла по гладкому мраморному полу, а Леди двинулась ей навстречу, и они встретились у восьмиугольного бассейна в центре комнаты. Здесь Леди заключила Эльсиному в свои объятия и крепко прижала к себе; а когда женщины отступили друг от друга, Хиссуне увидел, что его мать сейчас похожа на человека, долго блуждавшего в потемках и вырвавшегося, наконец, к солнечному свету. Глаза ее сияли, лицо покрывал румянец, и в ней не осталось ни тени робости или благоговейного трепета.

Теперь она повернулась в сторону Лорда Валентина и начала делать знак звездного огня, но он остановил ее, как и Хиссуне, перехватил руку и сказал:

– Нет необходимости, сударыня.

– Мой лорд, это мой долг! – твердо возразила она.

– Нет, уже нет. – Коронал улыбнулся в первый раз за все утро. – Все эти жесты и поклоны – для публики. Здесь они не нужны.

Хиссуне же он сказал:

– Я бы, пожалуй, тебя не признал, если бы не был уверен, что именно ты появишься здесь сегодня. Мы так долго не виделись, что стали совсем чужими, или это мне кажется?

– Прошло несколько лет, мой лорд, надо сказать, непростых, – ответил Хиссуне. – Время всегда несет с собой перемены, а такие годы меняют очень многое.

– Да, так и есть. – Подавшись вперед, Валентин так пристально всмотрелся в Хиссуне, что тот несколько смешался. После продолжительной паузы Коронал заговорил снова:

– Когда-то я думал, что хорошо тебя знаю. Но Хиссуне, которого я знал еще мальчиком, под маской озорника скрывал робость. А тот, которого я вижу перед собой, стал мужчиной – даже принцем, – и робость в нем осталась, но самую малость, а озорство, я думаю, переросло в нечто более глубокое может быть, лукавство. Или даже – в государственный ум, если верить получаемым мной сообщениям, а я склонен считать, что они не лгут. Кажется, я все-таки вижу того мальчика где-то внутри тебя. Но разглядеть его далеко не просто.

– И мне нелегко увидеть в вас, мой лорд, того человека, который однажды нанял меня провожатым по Лабиринту.

– Что, я так сильно изменился, Хиссуне?

– Да, мой лорд, мне страшно за вас.

– Бойся за Маджипур, если тебе так нужно за что-нибудь бояться. Не трать на меня своих страхов.

– Я боюсь за Маджипур, сильно боюсь. Но как вы можете просить меня не бояться за вас? Ведь вы – мой благодетель, мой лорд. Я всем вам обязан. А когда я вижу вас в таком унынии, таким мрачным…

– Времена мрачные, Хиссуне. Состояние мира отразилось на моем лице. Но, возможно, впереди всех нас ожидает весна. Скажи мне: что нового на Замковой Горе? Я знаю, что лорды и принцы вынашивают там грандиозные планы.

– Вы правы, мой лорд.

– Тогда рассказывай!

– Вы понимаете, мой лорд, что все эти прожекты должны быть одобрены вами, что Регентский Совет не осмелится предпринять…

– Разумеется. Расскажи, что предлагает Совет.

Хиссуне глубоко вздохнул и начал:

– Во-первых, одной армией мы хотели бы закрыть все границы Пьюрифайна и окружить его, чтобы не допускать дальнейшего распространения метаморфами болезней и других напастей.

– Окружить Пьюрифайн, ты сказал, или вторгнуться туда? – спросил Лорд Валентин.

– В основном, окружить, мой лорд.

– В основном?

– Как только мы установим контроль над границами, планируется войти в провинцию для поисков мятежника Фараатаа и его сообщников.

– Ага. Захватить Фараатаа и его сторонников! А что с ними будет; когда их схватят, в чем я сильно сомневаюсь, памятуя свой собственный опыт блужданий по джунглям?

– Они будут осуждены.

– И ничего больше? И казни зачинщиков не будет?

– Мы не дикари, мой лорд!

– Да-да, конечно. И целью вторжения будет исключительно захват Фараатаа?

– Ничего больше, мой лорд.

– И никаких попыток свергнуть Данипьюр? Никакой кампании по полному истреблению метаморфов?

– Такого даже не предполагалось!

– Понятно. – В голосе Валентина звучали странные, почти насмешливые нотки; Хиссуне еще ни разу не слышал, чтобы он так разговаривал. – А какие еще намерения у Совета?

– Армия умиротворения займет Пилиплок – без кровопролития, если то будет возможно – и возьмет под контроль другие города и провинции, которые, возможно, откололись от правительства. Кроме того, необходимо обезвредить различные незаконные формирования, которые расплодили во многих местах лже-Короналы, и, если представится возможность, привлечь их на службу государству. Наконец военная оккупация тех провинций, которые откажутся участвовать в недавно утвержденной программе распределения запасов продовольствия среди пораженных зон.