Поскольку весь сон хайрогов ограничивался несколькими месяцами спячки в году, Этован Элакка никогда не удивлялся, узнавая, что Симоост работал ночью, но такие бесцельные действия – это что-то, на него не похожее.

– Симоост!

– Это вы, сэр? Доброе утро, сэр.

– Ксхама сказала, что вы здесь. С вами все в порядке, Симоост?

– Да, сэр. У меня все хорошо, сэр.

– Вы уверены?

– Очень хорошо, сэр. Очень. – Но в голосе Симооста недоставало убедительности.

Этован Эоакка спросил:

– Вы не спуститесь? Я хочу вам кое-что показать.

Казалось, хайрог тщательно взвешивает это предложение. Потом он медленно спустился до того уровня, где его поджидал Этован Элакка.

Змееобразные завитки его волос, которые не ведали полной неподвижности, сейчас судорожно дергались, а от мощного чешуйчатого тела исходил запах, который, насколько знал Этован Элакка, уже давно знакомый с ароматами хайрогов, выражал серьезные страдания и дурные предчувствия. Симоост работал у него двадцать лет, но никогда раньше Этован Элакка не улавливал, чтобы от него так пахло.

– Да, сэр?

– Что вас тревожит, Симоост?

– Ничего, сэр. У меня все хорошо, сэр. Вы хотели мне что-то показать?

– Вот, – сказал Этован Элакка, доставая из кармана продолговатый заостряющийся к концу зуб, который обнаружил у основания пиннины. Он протянул его Симоосту и объяснил: – Я набрел на эту штуку примерно полчаса назад, когда обходил сад. Я хотел узнать, не известно ли вам что-нибудь о ней.

Зеленые, без век, глаза Симооста беспокойно мерцали.

– Это зуб молодого морского дракона, сэр. Так я думаю.

– Точно?

– Абсолютно, сэр. Там были еще?

– Да, кажется, штук восемь.

Симоост очертил в воздухе ромб.

– Они были расположены вот так?

– Да, – нахмурившись, ответил Этован Элакка. – А откуда вы знаете?

– Так всегда бывает. Ах, сэр, нам грозит опасность, большая опасность.

Этована Элакку начинало охватывать раздражение.

– Вы что, специально туману напускаете? Какая-такая опасность? От кого?

Ради всего святого, Симоост, расскажите толком, что вы знаете.

Запах хайрога стал еще более едким: он выражал смятение, страх, замешательство. Симоост, казалось, с трудом подбирает слова. После продолжительного молчания он спросил:

– Сэр, вам известно, куда подевались те, кто работал у вас?

– В Фалкинкип, я полагаю, чтобы подыскать работу на фермах. Но что…

– Нет, не в Фалкинкип, сэр. Дальше на запад. Они отправились в Пидруид.

Ждать появления драконов.

– Что?

– Когда наступит преображение.

– Симоост!…

Этован Элакка ощутил прилив гнева, что с ним за всю его размеренную, подходящую к закату жизнь случалось крайне редко.

– Я знать не знаю ни о каком преображении, – сказал он с плохо скрываемой яростью.

– Я расскажу вам, сэр. Я все вам расскажу.

Хайрог немного помолчал, как бы собираясь с мыслями.

Потом глубоко вздохнул и начал:

– Есть одно старое поверье, сэр, будто в определенное время на мир обрушится страшная беда, и весь Маджипур охватит смятение. И в то время так говорят – морские драконы выйдут из моря, пойдут в глубь суши и провозгласят новое царство, а также произведут огромные преобразования нашего мира. И то время станет временем преображения.

– И чья же это фантазия?

– Да, сэр, фантазия – подходящее слово. Или легенда, или сказка, как вам больше нравится. Пустая выдумка. Мы понимаем, что драконы не могут выбраться из моря. Но это поверье распространено повсюду, и многие люди получают от него успокоение.

– И кто же это?

– В основном, бедняки. Преимущественно лиимены, хотя у них находятся единоверцы и среди других народов. Я слышал, например, о том, что к ним можно отнести некоторую часть хьортов, кое-кого из скандаров. Аристократы вроде вас, сэр, не слишком прислушиваются к нему. Но я точно знаю, что сейчас многие говорят, будто пришел час преображения, что болезни растений и недостаток пищи – его первые знаки, что Коронал и Понтифекс скоро исчезнут и начнется правление водяных драконов. И те, кто во все это верит, сэр, сейчас направляются в прибрежные города – в Пидруид, Нарабал, Тил-омон, – чтобы не пропустить выхода драконов на берег и поклониться им.

Это правда, сэр. Это происходит по всей провинции и, насколько я знаю, во всем мире. Миллионы начали движение к морю.

– Поразительно, – сказал Этован Элакка. – Насколько я слеп здесь, в своем маленьком мирке! – Он провел пальцем по всей длине драконьего зуба до заостренного кончика, легонько надавил на него и не ощутил боли. – А это? Для чего он тут?

– Насколько я понимаю, сэр, их помещают в разных местах в качестве символов преображения, а также вешек, показывающих путь к побережью.