– А сколько лет было вам, Манганот, когда вы стали принцем?

Шестнадцать? Восемнадцать? А вам, Диввис? Кажется, семнадцать? А вам, Элидат? – спросил Стасилейн.

– Мы – другое дело, – ответил Диввис. – Мы отличаемся высоким происхождением. Мой отец был Короналом; Манганот принадлежит к одному из благороднейших семейств Банглекода. Элидат…

– И все же бесспорно то, – сказал Стасилейн, – что, когда мы были моложе Хиссуне, мы уже обладали этим титулом. Как и сам Валентин. Дело в подготовленности, а не в возрасте. Элидат же заверил нас, что юноша вполне готов.

– Разве мы когда-нибудь возводили в принцы человека из простонародья? спросил герцог Галанский. – Умоляю вас, только вдумайтесь: кто такой этот новый принц? Дитя улиц Лабиринта, мальчик-попрошайка или, может быть, даже карманный воришка…

– У вас нет достоверных сведений на этот счет, – сказал Стасилейн. – То, что вы говорите, – просто клевета, как мне кажется.

– А разве неправда, что он был попрошайкой в Лабиринте, когда Валентин впервые встретил его?

– Тогда он был всего лишь ребенком, – сказал Элзандир. – И истина состоит в том, что он нанимался в качестве гида и добросовестно отрабатывал свои деньги, хотя тогда ему было всего десять лет. Но все это к делу не относится. Нас не должно волновать его прошлое. Мы обязаны принять во внимание настоящее и попытаться предугадать будущее. Коронал попросил нас сделать его принцем, когда, по мнению Элидата, наступит подходящий момент. Элидат говорит нам, что такой момент наступил. Отсюда следует, что всякие споры лишены смысла.

– Нет, – отрезал Диввис. – Мнение Валентина – еще не закон. Ему не обойтись без нашего согласия.

– Ага, значит вы хотите переиначить волю Коронала? – спросил герцог Хоргский.

После некоторой паузы Диввис ответил:

– Если так велит мне совесть, то да, так я и поступлю. Непогрешимость Валентина имеет пределы. Иногда я совершенно с ним не согласен. Сейчас как раз такой случай.

– С тех пор, как он переменил тело, – заговорил принц Манганот Банглекодский, – я замечаю перемены в его характере, склонность к романтике, к фантазиям, что, возможно, присутствовало в нем и до узурпации, но никогда не бросалось в глаза, а теперь проявляется во всем…

– Достаточно! – раздраженно прервал Элидат. – Нам следовало обсудить назначение, что мы и сделали. Я заканчиваю дебаты. Коронал предлагает нам возвести рыцаря Хиссуне, сына Эльсиномы, в принципат со всеми привилегиями титула. Как Высокий советник и Регент, я представляю на ваш суд это назначение со своим голосом в поддержку. Если нет возражений, предлагаю записать, что он возведен в ранг единодушно.

– Я против, – сказал Диввис.

– Против, – поддержал его принц Манганот Банглекодский.

– Против, – присоединился герцог Галанский.

– Есть ли еще такие, – медленно спросил Элидат, – кто желает оказаться среди выступающих против воли Коронала?

Молчавший до сих пор принц Нимиан Дундилмирский теперь объявил:

– В ваших словах, Элидат, содержится скрытая угроза, против чего я возражаю.

– Ваше возражение принимается к сведению, хотя никакой угрозы не подразумевалось. Как вы распорядитесь своим голосом, Нимиан?

– Против.

– Да будет так. Против четверо, чего явно не хватает для отрицательного решения. Стасилейн, пригласите, пожалуйста, принца Хиссуне в зал совещаний. – Окинув взглядом помещение, Элидат добавил: – Не желает ли кто-либо из тех, кто голосовал против, изменить свое решение? Сейчас подходящий момент.

– Пусть останется как есть, – сразу же заявил герцог Галанский.

Принц Банглекодский и Нимиан Дундилмирский тоже отказались присоединиться к большинству.

– А что скажет сын Лорда Вориакса? – спросил Элидат.

Диввис улыбнулся.

– Я меняю свое решение. Дело сделано: пускай же оно пользуется моей поддержкой.

При этих словах Манганот привстал с места. Его взгляд выражал изумление, лицо налилось кровью. Он хотел что-то сказать, но Диввис оборвал его жестом и суровым взглядом. Манганот нахмурился, озадаченно покачал головой, но вновь опустился в кресло. Герцог Галанский шепнул что-то принцу Нимиану, который пожал плечами и ничего не ответил.

Вернулся Стасилейн. Рядом с ним шел Хиссуне, одетый с простое белое платье с золотым пятном на левом плече. Его лицо слегка порозовело, глаза возбужденно сверкали, но во всем остальном он выглядел спокойно и собрание.

Элидат провозгласил:

– По представлению Коронала Лорда Валентина и при одобрении собравшихся здесь высоких лордов, мы включаем вас в принципат Маджипура с соответствующими титулами и привилегиями.

Хиссуне склонил голову.

– Я несказанно тронут, мои лорды. Невозможно выразить словами всю мою признательность вам за оказанную мне высочайшую честь.

Потом он оглядел всех присутствующих, задержавшись на какой-то миг на Нимиане, Манганоте, на герцоге Галанском, а потом – уже подольше – на Диввисе, который встретил его взгляд с легкой улыбкой.

Одинокий морской дракон, столь необычно бивший крыльями по воде на закате, оказался предвестником еще более странных явлений. На третьей неделе плавания от Алайсора к Острову Снов справа по борту «Леди Тиин» неожиданно появилась целая стая гигантских чудовищ.