Альдоная, помоги…

Дверь скрипнула.

— Лонс! Ты с ума сошел!?

Мужчина проскользнул внутрь, забрал расческу из рук девушки и принялся сам проводить по густым волосам.

— Ты знаешь, я от тебя давно ум потерял…

— Я же сказала — не смей приходить, пока мой отец здесь!

Лонс отложил расческу в сторону и приник губами к затылку женщины.

— Анелюшка, не могу без тебя, радость моя…

— Так-так-так… и давно у вас такие любезности?

Голос хлестнул любовников, словно плетью. Анна взвизгнула было, но тут же зажала себе рот рукой. Лонс развернулся. В дверях стоял королевский шут. А в руках у человечка был арбалет. И болт целил прямо в сердце мужу Анны.

— Не слышу ответа?

К чести Лонса, падать на колени он не стал.

— Я давно люблю Анну. Она мне жена перед богом.

— Очень мило. И кто же принял ваши клятвы?

— Священник в замке.

— Пастер Линдер?

— Нет. Пастер Семин.

— Он умер этой весной, так?

Анна кивнула головой. Она поняла, к чему идет дело. Что-то было в ней от отца, что-то такое…

— Тогда скажи ему, что он это зря сделал.

Болт тихо свистнул. И не кинься Лонс к окну — лежать бы ему трупом. Но и так стрелка попала ему в правый бок, рванула одежду… в следующий миг пергамент, которым было затянуто окно, тихо хрупнул — и Лонс исчез в темноте.

Анна что есть сил зажимала себе рот рукой. И шут явно это оценил. Снял с пояса фляжку, подошел к ней и протянул.

— Пей.

Женщина замотала головой. Но шут был непреклонен. Отпил глоток, другой…

— Не яд. Крепкое вино. Выморозка. То, что тебе надо. Пей.

Анна послушно сделала пару глотков. По телу прокатился жидкий огонь, она слегка закашлялась, но сдержалась.

— Умница. Понимаешь, что лучше не шуметь.

Анна кивнула. Она еще не знала, чего пожелает этот маленький человечек в пестром одеянии, но точно знала — ей придется выполнить ВСЁ. Вообще всё. Потому что скажи он лишнее слово — и она пойдет на плаху. Гардвейг шутить не будет. Недаром его называют Львом Уэльстера.

Льву все равно, чье мясо рвать.

— А теперь отвечай. Это кто?

— Уч-читель…

— Всегда знал, что бабам образование не надобно. Сисек хватит. Давно вы с ним?

— Два года.

— Дура. Детей нет?

— Н-нет…

— Это плохо. Ты не бесплодна?

Анна покачала головой.

— Лонс приносил настойку…

— А, вот оно что.

— Хотел просить моей руки у батюшки…

Шут только фыркнул.

М-да. Король, отдающий свою дочь незнатному учителю, наследному дворянину, но без поместья 10?

Очень смешно!

— Ладно. Завтра я скажу, что он спер драгоценности и сбежал. Скандал поднимать не будем.

Анна уставилась на шута слегка пьяными глазами.

— Вы не…

— Я — не. Губить тебя не в моих интересах. Если сама не проговоришься — я промолчу. Гардвейгу лишний скандал ни к чему, да и с Эдом нам дружить надо. Ты вроде тоже не дура, свою выгоду понимаешь. Но чтобы больше ни с кем, поняла?

Анна кивнула.

— Глупо по мелочам хватать, если корона может быть…

— О, да ты не безнадежна? Видимо, что-то от отца передалось.

Анна кивнула.

— я буду молчать. А если Лонс…

— Кто ему поверит? Кто еще знает о вас, кроме пастера?

— только пастер.

— Он куда-то вас записывал?

— Нет. Лонс уговорил его…

— Небось, деньгами уговаривал. Ладно. Старался он о себе, но выиграла от этого ты. Я все проверю — и если нигде никаких бумаг — молчи. Даже если на куски резать будут — молчи. Ты девушка. Невинная, как дочь Альдоная. Поняла?

Анна кивнула.

— Гардвейг если что не пощадит.

— Вот об этом и думай.

Шут похлопал ее по щечке.

— а теперь ложись спать. Утро вечера умнее.

Анна кивнула. Потянула за шнуровку корсажа. И даже не заметила, в какой момент страшный человек пропал из ее спальни.

Пропал — и пропал.

Лонс тоже сбежал. Так что теперь надо быть очень осторожной. Очень…

Вот бы этот Рик на ней и правда женился…

Крепкое вино делало свое дело. Анна быстро заснула.