С робостью, странной для такого уверенного в себе зрелого мужчины, землянин положил ладони на ее плечи и провел ими вдоль ее рук, на мгновение прикоснулся к упругим вздутиям грудей, ласково дотронулся до живота и тугих бедер. Он тяжело и прерывисто дышал. Руки его дрожали, и она ощутила едкий запах пота, перебивший аромат, который исходил раньше от его тела. Теперь она уже овладела лицевыми мышцами, и улыбка не сходила с ее губ, пока его руки касались тела. Наконец, он отпрянул, поднял одеяло и прикрыл ее.

– Я реальна или снюсь вам? – спросила она.

– Реальна. У вас такая гладкая кожа… Это так убеждает…

– Наблюдатели должны выглядеть, как земляне. На тот случай, если мы окажемся среди вас. Но мы еще не умеем изменять свое внутреннее естество так, чтобы оно было копией вашего.

– Значит, это правда? Существа из космоса наблюдают за Землей с летающих тарелок?

– Это началось давно, задолго до вашего и моего рождения. Первые патрули прилетели сюда много тысяч лет тому назад. Сейчас мы следим за вами пристальнее, чем когда-либо.

Руки землянина безвольно повисли. Он попытался что-то сказать, но не смог. Наконец ему удалось вымолвить:

– Вам известно, что такое ИАО? Исследование Атмосферных Объектов?

Глэйр слышала об этом.

– Это организация, которую учредили вы, американцы, чтобы наблюдать за наблюдателями.

– Да. Наблюдать за наблюдателями! Так вот, я работаю на ИАО. Моя работа состоит в том, чтобы проверять все сообщения о том, что эти идиоты называют летающими тарелками, и выяснять, насколько эти сообщения соответствуют истине. Каждый месяц мне платят за то, чтобы я охотился на инопланетян. Понимаете, я не могу держать вас здесь! Мой долг передать вас правительству! Мой долг, черт побери!

Весь этот день Чарли Эстансио занимался своими делами, как будто ничего не случилось. Он проснулся, как обычно, на заре. И захочешь, да не разоспишься в глинобитной лачуге, где ютятся четверо взрослых и пятеро детей.

С первым криком петухов начинал реветь малыш Луис. В ответ раздражался бранью дядька, который был пьяницей и всегда плохо спал. Тогда взрывалась Лупе и утро вступало в свои права. Все вскакивали почти одновременно, сонные и злые. Бабушка разжигала печь, мать ухаживала за ребенком, братец Рамон усаживался перед телевизором, в то время как отец тихо выскальзывал из дома, пока не был готов завтрак. Сестра Росита, неряшливая и толстая в порванной ночной рубахе, опускалась на колени перед изображением Святой Девы и монотонно молилась, выпрашивая прощения за грехи, которые добавились к старым за прошлую ночь.

Каждое утро происходило одно и то же, пробуждая в Чарли ненависть.

Как ему хотелось пожить одному, избавиться от назойливости Лупе, тупости Рамона, рева Луиса, не видеть полуобнаженного тела Роситы, не слышать пронзительных жалоб матери и униженных извинений отца, забыть бредовые фантазии бабушки о том времени, когда возродится старая религия.

Жизнь в музее не из приятных. Чарли было противно все в поселке: его пыльные немощеные улицы, приземистые грязные дома, нелепая путаница старых и новых обычаев, а больше всего – орды туристов, которые появлялись каждые июль и август, чтобы поглазеть на обитателей Сан-Мигеля, будто это звери в зоопарке.

Но теперь у Чарли появилось нечто такое, что отвлекало его от неурядиц. В пещере возле высохшего русла его ждал человек со звезд.

Монотонная сутолока дня не могла погасить удивления и возбуждения.

Все было точно так, как сказал Марти Мачино: та вспышка на небе была вызвана не метеором, а взрывом летающей тарелки. Что сказал бы Марти, если бы узнал о Миртине??

Чарли вздрогнул: этого нельзя допустить. Марти продаст Миртина за сотню долларов журналистам, а на следующий день укатит из деревни. У него не должно мелькнуть и тени подозрения.

С девяти до двенадцати Чарли был в школе. Проржавевший старый автобус приезжал в поселок пять раз в неделю, за исключением времени уборки урожая, забирал всех детей от шести до тринадцати лет и отвозил в большое кирпичное здание школы для индейцев. Их не обременяли особыми премудростями: пусть остаются невежественными и довольствуются жизнью в резервации, чтобы туристам было на что поглазеть. Это приносило доход штату. В Лаосе, где находился самый большой индейский поселок, только за то, что вытащишь из футляра камеру, брали пару долларов.

Кроме основ грамоты и счета детей учили истории. Только это была история белых людей, история Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна.

«Почему бы не рассказать нам о том, как сюда пришли испанцы и превратили нас в рабов? – думал Чарли. – Или о том, как мы восстали против них и как испанец Варгас подавил бунт. Может быть, они не хотят, чтобы в наших маленьких головках завелись какие-нибудь мысли?» Иногда Чарли получал хорошие отметки, чаще – плохие. Все зависело от его интереса к предмету. Он умел читать, писать и считать. По учебнику алгебры он научился вычислять, как предметы соотносятся друг с другом.