– А как же иначе? Какой сейчас год? 1982 или 1492??? Почему мы не можем приобщиться к цивилизации, как все остальные? Почему мы должны продолжать жить по-старому?

– Кто же заставляет вас так жить, Чарли?

– Белые!

Миртин нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что они силой принуждают вас пользоваться допотопными методами? У них есть на сей счет соответствующие законы?

– Нет, нет! Ничего подобного! Они позволяют нам делать все что угодно, пока мы остаемся мирными. Мы можем избирать старосту, полицейских, в общем, всех-всех. Если бы мы захотели, мы могли бы снести поселок и поставить на этом месте город из стекла и пластика. Но тогда здесь больше не будет туристов, а значит, и доходов. Понимаете, наша деревня – музей.

Мы – смешные люди из прошлого. Понимаете?

– Кажется, – пробормотал Миртин. – Преднамеренное сохранение архаичного образа жизни.

– Какого образа жизни?

– Устаревшего.

– Вот-вот. Мы сами проголосовали за это, все племя. Мы решили разыгрывать представления для туристов. Это приносит неплохие деньги.

Некоторые из нас покинули деревню, работают на заводах в Альбукерке, других местах, но большинство предпочитает танцевать, мазать краской лица ради подачек. Наши обряды, танцы – все это показное, мы забыли, что все это означает. У нас завелись тайные общины, только вот никто не помнит слов посвящения, и поэтому придумали новые. Все это обман, сплошное надувательство! Обман! – Чарли затрясся от гнева. – Может быть, хотите еще одну лепешку?

– Да, пожалуйста.

Чарли удовлетворенно наблюдал, как ел его подопечный.

– Нам нужны холодильники, – продолжал мальчик. – Нужно тепло, мостовые, настоящие дома и дороги. Нам нужно все необходимое для жизни в двадцатом веке. А мы копошимся в грязи. У нас есть телевизоры и автомобили – и только. Все остальное – как в 1500 году! Вот за что они голосовали.

Мне тошно от этого. Знаете, чего я хочу? Выбраться отсюда! Податься в Лос-Анджелес и научиться строить большие ракеты. Или стать космонавтом. Я очень многое знаю. И могу выучить еще больше.

– Но ты слишком молод, чтобы оставить родительский дом.

– Да, мне всего одиннадцать. Черт, кому хочется, чтобы ему было только одиннадцать лет? Я убегу, меня быстро арестуют. Но что же делать?

Ведь в начальной школе электронику не изучают! О, как мне не хочется торчать здесь! – Он набрал горсть холодной земли с пола пещеры и швырнул в дальний угол. – Послушайте, Миртин! Мне не хочется больше говорить о своей грязной деревне. Лучше расскажите мне о своем мире. Расскажите как можно больше.

Миртин рассмеялся.

– Придется очень долго рассказывать. С чего же начать?

Чарли задумался.

– У вас есть большие города?

– Да, очень большие.

– Больше, чем Нью-Йорк? Чем Лос-Анджелес?

– Некоторые из них гораздо больше.

– У вас есть реактивные самолеты?

– Нечто подобное, – кивнул Миртин. – Они используют, – он засмеялся, – ядерные реакторы. Ты видел, как один из них взорвался в небе, помнишь?

– Да, да. Какой я глупец! Летающие тарелки – что заставляет их двигаться? Что-то вроде солнечной энергии?

– Да. Небольшой реактор, который создает плазму, заключаемую нами в сильное магнитное поле. То, что случилось с нашим кораблем, обусловлено ослаблением защитного магнитного поля. Вот так мы путешествуем, в своих плоских круглых кораблях, которые вы называете летающими тарелками.

– Как быстро они летают? – спросил Чарли. – Пять тысяч миль в час?

– Что-то около этого, – уклончиво ответил Миртин.

Удовлетворившись этим, Чарли продолжал:

– Значит, вы можете добраться отсюда до Нью-Йорка за час? Да? И на своей планете вы летаете так же быстро? Сколько людей живет на вашей планете?

– Мне не следует ничего тебе рассказывать. Это, как здесь говорят, секретная информация. Совершенно секретная.

– Расскажите! Я ничего не сообщу в газеты! – Чарли покачал лепешкой у губ дирнанина. – Хотите еще одну?

Миртин вздохнул. Глаза его блеснули во тьме.

– Нас восемь миллиардов. Наша планета чуть больше вашей, хотя сила тяжести примерно такая же, кроме того, мы не занимаем так много места, как вы. Мы очень маленькие. Теперь я получу лепешку?

Чарли протянул ее Миртину. Пока тот жевал, Чарли задумался над последними словами.

– Вы хотите сказать, что непохожи на нас?

– Да, непохожи.

– Верно, ведь вы сказали, что внутри вы совсем другие. Наверное у вас другие кости, может быть, сердце и желудок в другом месте. Или различия еще больше?

– Намного больше.

– Так какие же вы без маскировки?

– Маленькие. Меньше метра длиной. У нас вообще нет костей, просто утолщения хрящей. Мы… – Миртин запнулся. – Лучше я не буду описывать, Чарли.

– Значит внутри вас, того, что я вижу, свернулась вот такая штука? Не больше ребенка?