– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – пытаясь успокоиться и вернуться в прежнее состояние, ответил Себастьян. – Но только несколько экземпляров, или попросите кого-нибудь вам помочь. Найдите мистера Джарвиса, он обычно…

Женщина снова улыбнулась и отошла. Она была невысокого роста, пожалуй даже маленькая, с длинной косой, закрепленной на конце большой черепаховой заколкой. Женщина двигалась быстро, грациозно, почти скользя по комнате. Она не только принесла книги, но и раскрыла каждую из них на титульном листе, чтобы он не тратил лишнего времени. Себастьян горячо ее поблагодарил, а когда она, выполнив обещанное, отошла заниматься своими делами, он вдруг почувствовал странную пустоту. Он поискал женщину глазами. Она сидела неподалеку, тщательно записывая количество проданных книг. Не выдержав, Себастьян встал и подошел к ее столу.

– Я очень благодарен вам за помощь, – сказал он. – Спасибо.

– Нашли за что благодарить. Ничем особенным я вам не помогла, – ответила женщина. – Мне понравилась ваша беседа с читателями.

Сказав это, она вернулась к работе. Этим все могло и ограничиться, но Себастьяну не хотелось уходить. Слова женщины будто приглашали к продолжению разговора.

– А я так устал, – признался он.

– От чего? – спросила женщина, не сразу и как будто даже нехотя оторвавшись от колонок цифр.

– От беседы. Я провожу их так часто, что они вызывают у меня скуку. Но сегодня, как мне кажется, это прошло живее.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась женщина.

– И сколько народу собралось. Обычно слушателей у меня бывает меньше. – (Женщина снова согласилась.) – Знаете, для меня это всегда напряжение. Едешь на встречу и думаешь: сколько детей соберется, сколько взрослых, засмеются ли они в нужном месте или нет. Вот такие писательские волнения.

– Представляю.

– И ведь к этому невозможно привыкнуть. Никак. Глупо, правда?

– Да. То есть нет. – Взгляд женщины стал очень серьезным. – Мистер Брук, не сочтите мои слова за грубость. Мне очень понравилась сегодняшняя беседа. Уверена, что всем остальным тоже. Но я хотела бы закончить эту писанину, а то время уже позднее.

– Боже мой, я совсем забыл о времени. Простите, пожалуйста. Надо же, какой я неисправимый эгоист. Еще раз прошу меня простить. И еще раз спасибо за помощь.

– Охотно прощаю. Всего вам доброго.

– И вам всего доброго, мисс…

– Харви. Пандора Харви.

Себастьян заночевал в Оксфорде, поскольку на следующий день ему предстояла встреча с управляющим издательства «Блэкуэлл». Выйдя оттуда и повинуясь некой совершенно непреодолимой силе, он пошел в Бодлианскую библиотеку и оказался там как раз в то время, когда Пандора Харви выходила из дверей библиотеки, чтобы перекусить, а затем на неделю отправиться к матери. Потом он часто думал об этом моменте и испытывал дрожь, представляя, как могли бы развиваться события, задержись он в издательстве еще на пять минут. Увидев Пандору, Себастьян улыбнулся, сказал, что очень рад снова видеть ее и готов пригласить куда-нибудь на чай в качестве благодарности за ее вчерашнюю доброту. Женщина засмеялась и ответила, что чай – это здорово, но к нему можно бы добавить сэндвич, поскольку она проголодалась.

Был и чай, и сэндвич, потом они гуляли вдоль реки, а затем Себастьян на своей машине повез Пандору в знаменитый паб «Траут», что в районе больших пустошей. Пандора удивила его тем, что заказала себе полпинты пива. Они любовались павлинами и наслаждались беседой, узнав, что их вкусы удивительно совпадают. В числе этих многочисленных совпадений оказалась любовь к живописи Модильяни, музыке Джорджа Гершвина и книгам Алана Александра Милна.

– Конечно, если вас не оскорбляет моя увлеченность произведениями вашего литературного соперника, – с некоторой тревогой добавила Пандора.

Себастьян ответил, что ничуть. Расставаться им не хотелось. Пандора согласилась позвонить матери и сказать, что приедет к ней завтра. Из паба Себастьян повез мисс Харви обедать в ресторан «Рэндолф». Там они просидели и проговорили практически до самого закрытия, когда в зале почти никого не осталось, кроме зевающих, полусонных официантов. Себастьян сказал ей, что вряд ли она отнесется к его словам всерьез, но, кажется, он в нее влюбляется. Пандора на это ответила – к счастью, она была лишена глупого женского жеманства, – что относится к его словам вполне серьезно, а также думает о возможных последствиях.

Через неделю она позвонила Себастьяну из своего оксфордского домика и пригласила в субботу вечером приехать к ней на обед. Он приехал с бутылкой марочного кларета и экземпляром первого издания «Дома на Пу́ховой опушке» [5] с подписью автора. Пандора сообщила, что пригласила еще нескольких друзей. Это немного огорчило Себастьяна, но к часу ночи, проведя замечательный вечер и отдав должное кулинарному таланту хозяйки, гости ушли. Пандора призналась ему, что тоже влюбилась в него и, если его чувства к ней за это время не остыли, она будет на редкость счастлива… Утром Себастьян проснулся в ее постели. Ее тело, обладающее почти пугающей способностью к наслаждениям, крепко прижималось к нему. Днем он предложил ей выйти за него замуж. Пандора согласилась.