У основания решетчатого слоя виднелась еще одна черная угольная линия. Второй верхний слой тоже был в свое время уничтожен огнем, как и циклопический. И, как следовало заключить, тоже стоял на руинах более старого поселения.

Теперь и Балику передалось волнение Сиферры. Они стали работать в четыре руки, расчищая склон на полпути от подножия к расколотой вершине. Эйлис кричал им, спрашивая, что такое они делают, но они не обращали внимания. Гонимые нетерпением и любопытством, они вгрызались в слежавшийся песок – на три дюйма вглубь, на шесть, на восемь…

– Видишь теперь? – вскричала Сиферра.

– Да, еще одно поселение. Но что это за стиль, как ты думаешь?

– Для меня это нечто новое, – пожала она плечами.

– И для меня тоже. Во всяком случае, стиль крайне архаический.

– Безусловно. Но думаю, не самый архаический из тех, что здесь присутствуют. – Сиферра глянула вниз. – Знаешь, что мне кажется, Балик? Тут пять, шесть, семь, а то и восемь городов один на другом. Мы с тобой будем раскапывать этот холм всю свою жизнь! – Они в изумлении смотрели друг на друга.

– Теперь нам лучше спуститься и сделать снимки, – спокойно сказал Балик.

– Да. Спустимся. – Сиферра внезапно успокоилась. Довольно этого лихорадочного рытья. Пора вспомнить о профессионализме. Пора заняться этим холмом, как подобает ученому, а не кладоискателю или репортеру. Пусть Балик сделает свои снимки – во всех ракурсах. Потом надо будет взять образцы грунта на поверхности, поставить первые маркировочные рейки и проделать все подготовительные процедуры.

Потом смелый разрез – пробьем шахту через весь холм, чтобы понять, с чем имеем дело.

А потом мы снимем с этого холма шелуху, слой за слоем. Мы разберем его, срезая каждый пласт, пока не доберемся до девственной почвы. И к тому времени, клянусь, мы узнаем о доисторическом прошлом Калгаша больше, чем все мои предшественники вместе взятые, начиная с того, кто первым начал раскапывать Беклимот.

– Мы все подготовили для вашей инспекции Таинственного Туннеля, доктор Ширин, – сказал Келаритан. – Если вы спуститесь вниз примерно через час, у отеля вас будет ждать машина.

– Хорошо, – ответил Ширин. – Через час увидимся. – Положил трубку и пристально посмотрел на себя в зеркало напротив кровати.

В зеркале отражалось весьма озабоченное лицо. Ширин показался самому себе таким исхудалым и изможденным, что пришлось потянуть себя за щеки, чтобы удостовериться, на месте ли они. Знакомые мясистые щеки остались на месте – он не потерял ни одной унции веса. Изнурен был только мозг.

Ширин плохо спал – совсем не спал, как ему теперь казалось – а вчера едва дотронулся до еды. Однако ему и сейчас совершенно не хотелось есть. Мысль о том, чтобы сойти вниз и позавтракать, не находила в нем никакого отклика – а такое состояние было в корне чуждо Ширину.

Неужели его угнетенное настроение – это следствие вчерашних бесед с тронутыми пациентами Келаритана?

Или его просто ужасает предстоящее посещение Таинственного Туннеля?

Общаться с теми тремя больными было, безусловно, тяжело. Ширин давно уже не занимался клинической практикой – и, видимо, чисто академическая деятельность лишила его профессиональной закалки, позволяющей медикам бесстрастно относиться к чужим страданиям. Ширин сам удивился тому, каким он стал чувствительным и тонкокожим.

Но тот докер, Харрим – казалось бы, такой может выдержать что угодно. И вот – после пятнадцати минут, проведенных во Тьме Туннеля, одно лишь воспоминание о пережитом вызывает у него истерику. Печальное зрелище.

А те двое, которых он осматривал, были еще в худшем состоянии. Гистин 190-я, учительница, милая хрупкая женщина с умными темными глазами, не могла справиться с душившими ее рыданиями и, хотя начала рассказывать вполне связно, через пару фраз совершенно утратила дар осмысленной речи. А Чиммилит 97-й, тренер, великолепный образчик физического здоровья, – не скоро забудется, как реагировал он, когда Ширин открыл шторы в его комнате и больной увидел ясное небо. На востоке сиял Онос, а здоровенный красавец парень лепетал свое: «Тьма… Тьма…», – и пытался спрятаться под кроватью.

Тьма, Тьма…

А теперь, мрачно подумал Ширин, пришел и мой черед проехаться по Таинственному Туннелю.

Он мог бы, разумеется, просто отказаться. В его контракте консультанта, заключенном с джонглорским муниципалитетом, ни слова не говорилось о том, что он обязуется рискнуть своим рассудком. Он способен сделать достаточно авторитетное заключение и не подставляя собственную шею.

Но что-то в нем восставало против подобного малодушия. Одна только профессиональная гордость, помимо всего прочего, прямо-таки толкала его в Туннель. Он приехал для того, чтобы исследовать случай массовой истерии и помочь джонглорцам не только в лечении пострадавших, но и в предотвращении других таких же трагедий. Как у него повернется язык рассуждать о том, что случилось с больными в Туннеле, если он не ознакомится с причиной их недуга? Это его долг. Отказаться было бы просто преступно.